То же самое она проделывала и в старости, с тем отличием, что с годами её аппетит заметно ослабел. И Дитрих уже никогда не была «толстой», чтобы ей приходилось мучительно сгонять вес.
В начале 1970-х годов Дитрих стали донимать старческие недуги. У неё тяжко разболелись ноги. Те самые ножки, которые полвека назад были впервые в мире застрахованы на миллион долларов. Которыми Марлен так гордилась, при каждом подходящем случае демонстрируя их стройность и невероятную длину…
Она всегда заказывала туфли у лучших обувных кутюрье мира. Она носила обувь на экстремально высоком каблуке. Носок и пятка непременно закрыты — Дитрих считала босоножки обувью для плебеев. На концерты она брала с собой три пары туфель — каждая на размер больше. От высоких каблуков, непомерного курения, которое с возрастом привело к болезненному варикозу, и от выпитого коньяка к концу выступления у неё жутко распухали ноги. И ей приходилось без конца переобуваться.
За кулисами для Дитрих устанавливали таз с подсоленной водой, куда она в перерывах между песнями опускала больные ноги. Но и это почти не помогало. В конце концов на сцену она выходила не одна. Рядом был кто-то из творческой группы, чтобы незаметно для зрителей поддерживать Марлен под локоток.
С каждым выступлением выход на сцену давался Марлен Дитрих всё трудней и трудней. Но там, за занавесом, её ждал зритель. И его ожиданий она обмануть не могла…
Ничего «геройского» в этом, разумеется, нет. Просто Дитрих боролась с подступающей старостью. Держалась, сколько хватало сил. Но в этой борьбе невозможно победить. Остаётся только смириться с неизбежным. Старость, как и любую пору жизни, можно лишь пережить.
Дитрих никогда не переоценивала своих возможностей, но и цену себе знала. Она называла себя «королевой мира» — иногда иронично, иногда с достоинством, иногда с вызовом.
Друзья уговаривали её остановиться и объявить о завершении сценической карьеры. Сколько можно — и голос уже не тот, и сил осталось совсем немного, и внешность (которой Марлен всегда придавала особое значение, стараясь выглядеть эффектно и ярко) поддерживать всё труднее. На эти уговоры Марлен отвечала так: «Мой зритель заплатил, чтобы посмотреть на королеву мира. А я королева и есть. Как я могу обмануть своего зрителя?»
Кстати, в зрелые годы (а именно в начале 1980-х) с ней приключилась забавная история (которая могла случиться только с ней — великой и непредсказуемой Марлен Дитрих). Марлен пригласила на приём, устроенный в её же честь, некая высокопоставленная леди, член королевской семьи Великобритании. Марлен поинтересовалась, мол, кто такая. Ей сообщили, что принцесса. На что Марлен ответила, что никуда не поедет. Ей задали резонный вопрос — почему. И Дитрих гордо заявила:
«Так ведь она всего лишь принцесса. А я — королева. С какой стати я должна к ней идти?»
Примечательно, что её эпатажные заявления никогда не приводили к громким скандалам. На неё не обижались. И не могли обидеться — ведь в сущности Марлен была права… Действительно, королева.
Не следует думать, что концерты Марлен в этот предзакатный период жизни проходили при полупустых залах. Нет! Она по-прежнему оставалась живой легендой и суперзвездой. И на её выступлениях всегда был аншлаг. А зрительские овации продолжались до часа (рекорд — 62 минуты). Свою Дитрих благодарные слушатели провожали стоя…
Талант всегда многогранен. В преклонные годы французский актёр Жан Маре вспомнил профессию, мимо которой прошёл в юности, — он стал художником и скульптором. Великий русский артист и клоун Юрий Никулин нашёл себя в коротком и ёмком жанре анекдота. Марлен Дитрих в конце своей многолетней карьеры стала певицей… Впрочем, она и была певицей — ещё с 1930-х годов, когда выпустила первые пластинки.
Её концерты проходили достаточно редко, чтобы в страну, где планировалось выступление Дитрих, съезжались поклонники её таланта со всех концов планеты. И достаточно часто, чтобы её как певицу не забыли. Устроители концертов жаловались на непомерные требования звезды, на её капризы и скандальный характер.
А она работала, работала без скидок на возраст, два часа кряду бесстрашно вглядываясь в замерший от восторга зал…
Она объездила полмира. И не всегда эти гастрольные туры заканчивались для неё благополучно. Позже она говорила, что боялась, как бы кто-то из зрителей не бросил в её роскошное лебяжье манто яйцо. Но настоящая опасность таилась не в зрительном зале, а в ней самой.
