Не выдержав ее пристального взгляда, я отвернулась.
– Думаю… да, наверное, люблю, – наконец произнесла я, ведь она хотела услышать правду, а это было единственное объяснение моей собственной настойчивости.
– Поздравляю.
Герда снова начала методично складывать вещи, хотя никогда не отличалась особой аккуратностью и зачастую отправлялась в поездки с оторванным подолом или торчащим из чемодана рукавом блузки.
– Неудивительно, – фыркнула она.
– Но, Герда, – двинулась я к ней, протягивая руки, – ничто еще не решено. Мы ничего не сделали. Не сердись. Я не хотела, чтобы так получилось, но так вышло, и все.
Она съежилась.
– Не надо. – Голос ее дрожал. – Не делай все еще хуже, чем оно есть. Я вернулась, чтобы сказать: мне предложили постоянную работу в Мюнхене и я согласилась. Редактору нравятся мои статьи, он считает, что там я могу сделать писательскую карьеру. Я уезжаю из Берлина.
– Уезжаешь? – ошарашенно спросила я. – Так просто? А если бы я сегодня не пришла домой?
– Я бы оставила тебе записку и попросила приехать ко мне, когда закончатся съемки фильма. Но этого никогда не произойдет. Ты не можешь. Ты думаешь, что влюблена.
От ее слов у меня внутри будто развязался какой-то узел, и это принесло облегчение.
– Проблема не в нем, – тихо сказала я. – А в нас. Ты и я… Мы хотим разных вещей.
– Возможно.
– А мне что делать?
– Ты останешься здесь, конечно, – нахмурилась Герда. – Труде будет довольна, что в комнате кто-то живет, к тому же она тебя очень любит. У тебя сейчас много работы и…
– У меня была роль в фильме. Две сцены.
– И будет больше, – заявила она, вынимая из ящика чулки. – Твой герр Очарование проследит за этим.
Это не прозвучало сарказмом. Казалось, Герда всерьез верит, что я найду ей замену, кого-то, кто лучше приспособлен удовлетворять мои потребности. Но это было менее болезненным, чем сам факт, что моя подруга считала меня настолько безразличной к тому, что она мне уготовила.
– Я… я люблю тебя. И не лгала об этом, – прошептала я.
– И теперь не надо, – сухо сказала Герда и примяла вещи в чемодане. – Марлен, я просила не обманывать меня. – Помолчав, она добавила: – Хотелось бы, чтобы это оказалось правдой. Но нет. И мне тоже нужно двигаться дальше. Я не могу найти работу в Берлине, а сейчас у меня появился шанс сделать в жизни что-то значимое.
Я была ошеломлена и лишь молча смотрела на нее. Чего угодно ожидала я от Герды, но только не тех слов, что сорвались с ее языка. Да, я ее недооценила: думала, она прилепилась ко мне, чтобы достичь чего-то, на что не способна. Но я ошиблась. Она была гораздо сильнее, чем я себе представляла.
– Как ты можешь говорить такое? – прошептала я. – Я люблю тебя, очень.
– По-своему, наверное, да, – улыбнулась Герда. – Но это не такая любовь, какую чувствую к тебе я. – Мою попытку возразить она оборвала сразу: – Нет, не стоит оправдываться, совершенно ни к чему. Я тебя не виню. Ты – это ты и никогда не притворялась другой. Это была моя ошибка – думать, что я могу тебя присвоить. Но я хочу, чтобы ты была счастлива и все твои мечты сбылись. А для меня ты навсегда останешься особенной.
Мои глаза наполнились слезами, и я произнесла:
– Не могу в это поверить. Не могу поверить, что ты меня бросаешь.
– Бросаю?.. – Дружеский смешок вырвался из ее груди. – Никто тебя не бросает. Я просто переезжаю в другой город. Тебя нельзя бросить, Марлен, потому что тебя невозможно забыть. – Она смягчила тон. – Не плачь. Ты испортишь наше прощание.
– А что с Оскаром и Фанни? – запоздало поинтересовалась я, вспомнив, что до сих пор еще не видела кошек и они, наверное, прячутся под кроватью от всей этой суматохи.
– Труде уже забрала их. Они ее обожают, а ей нужна компания. Ее старая кошка едва волочит ноги. Труде их избалует до безобразия.
– Но я сама могу о них позаботиться, – запротестовала я. – Я занималась этим все время.
– Правда? А сегодня забыла их покормить. Они были голодные, и миска для воды стояла пустая, когда я приехала. Пусть лучше этим займется Труде. Ты слишком занята, чтобы возиться с животными.
Я села, безутешно наблюдая за тем, как Герда заканчивает паковать вещи.
– Позже я пришлю за своими книгами, – сказала она, проходя мимо меня, чтобы поставить чемодан рядом с диваном. – Сегодня переночую здесь. Завтра рано утром у меня поезд. Разбудить тебя перед уходом?
Я кивнула и собралась было попросить ее лечь спать со мной в последний раз, но поняла, какой жестокостью это будет, а потому вяло сказала:
– Да, провожу тебя на вокзал.
Однако, когда я проснулась на следующее утро с тупой головной болью, диван пустовал. Ни Герды, ни ее чемодана не было. На столе она оставила записку со своим новым адресом в Мюнхене, но я прекрасно знала, как и она сама, что навещать ее не стану.
