Когда мы дошли до вершины дюны, я удивился, увидев несколько человек, плескавшихся на мелководье, в то время как их собаки были надежно привязаны на берегу. Так о чем столько разговоров? Я думал, что собаки здесь бегают свободно, без привязи, никого не обижая. «Здесь только что был помощник шерифа, – объяснил мне один угрюмый собачник. – Он сказал, что с этого момента они вводят обязательное ношение поводка, и нас оштрафуют, если собаки будут бегать без привязи». Казалось, что я приехал слишком поздно, для того чтобы всласть насладиться всеми прелестями Собачьего пляжа. Полиция, вне сомнений, связанная с административными структурами, выступающими против Собачьего пляжа, затягивала петлю. Я послушно прошелся с Марли вдоль воды вместе с другими собачниками, чувствуя себя не как на последнем неподконтрольном властям Южной Флориды клочке песка, а, скорее, как на прогулке арестантов во дворе тюрьмы.
Я вернулся с собакой за полотенцем и только налил Марли миску воды из фляги, привезенной с собой, как из-за дюны показался человек с обнаженным торсом, сплошь в татуировках, в укороченных синих джинсах и рабочих башмаках. На толстой цепи рядом с ним бежал мускулистый свирепый питбуль. Эти собаки известны своей агрессивностью, а в те времена к ним было приковано особое внимание жителей Южной Флориды. Их предпочитали бандиты, головорезы и хулиганы, собак часто тренировали как бойцовых. Газеты пестрели репортажами о беспричинных, причем иногда с летальным исходом, нападениях питбулей как на животных, так и на людей. Видимо, хозяин заметил мою реакцию и поспешил успокоить меня, крикнув: «Не бойтесь. Киллер не кусается. Он даже никогда не бросается на других собак». Только я выдохнул с облегчением, как он с очевидной гордостью добавил: «Но вам бы увидеть его с диким кабаном! Он может уложить его и распороть брюхо за пятнадцать секунд!»
Марли и Киллер, убийца кабанов, натянули свои поводки и закружили, яростно обнюхивая друг друга. Марли никогда в жизни не участвовал в бою, а поскольку он был гораздо крупнее большинства собак, их вызовы не пугали его. Даже когда собака пыталась навязать ему схватку, он, казалось, этого не замечал. Он внезапно принимал игровую позу: поднимал зад, вилял хвостом, глупо и довольно скалился. Но никогда прежде ему не приходилось встречаться с тренированным убийцей, охотником за дичью. Я уже представлял, как Киллер без предупреждения вцепится в горло Марли и не отпустит его. Его хозяин, напротив, был совершенно спокоен:
– Если вы не дикий кабан, он залижет вас до смерти, – сказал он.
Я рассказал ему, что здесь только что были копы и что они собираются штрафовать всех, кто не подчинится правилу обязательной привязи.
– Это абсурд! – закричал он, сплюнув в песок. – Я водил своих собак на этот пляж годами. Да зачем их привязывать на Собачьем пляже! Ерунда какая-то!
С этими словами он отстегнул тяжелую цепь, и Киллер помчался по песку в воду. Марли то вставал на задние лапы, то опускался. Он посмотрел на Киллера, затем перевел взгляд на меня. Потом снова на Киллера и снова на меня. Его лапы нервно топтались в песке, и он издал тихий, приглушенный стон. Я знаю, что бы он спросил, если бы мог говорить. Я оглянулся на границу дюны – в пределах видимости копов не было. Я посмотрел на Марли.
– Ну, давай же, – сказал хозяин Киллера, – собака не должна проводить свою жизнь на привязи.
– Конечно, какого черта! – ответил я, отстегивая поводок.
Марли бросился в воду, осыпав нас песком. Он врезался в прибой, едва подкатила огромная волна, накрывшая его с головой. Через секунду его морда снова появилась на поверхности, а стоило ему только встать на лапы, он тут же кинулся, играя, на Киллера, питбуля, убийцу кабанов, и обе собаки вновь оказались под водой. Я, задержав дыхание, спрашивал себя, не пересек ли Марли ту границу, за которой Киллер становится неконтролируемым убийцей. Но вот собаки вынырнули. Они виляли хвостами и дружелюбно скалились. Киллер прыгнул на спину Марли, а Марли на спину Киллера, челюсти их лязгали. Они бегали друг за дружкой по берегу, вздымая тучи брызг. Они прыгали, танцевали, боролись, ныряли. Не думаю, что я когда-либо видел настолько неподдельную радость.
Другие собачники последовали нашему примеру, и вскоре все собаки, общим числом около десятка, свободно бегали. Они прекрасно ладили между собой, а их хозяева соблюдали неписаные правила. Это был Собачий пляж, каким ему надлежало быть. И это была настоящая Флорида, чистая и свободная, Флорида забытых, более простых времен, неподвластная прогрессу.