Картина та еще…Из-под упавшего стеллажа и вороха книг выглядывают два огромных темных глаза…
– ДАША! – ору я, – ТЫ ЦЕЛА?!! Что случилось? ТЫ ЖИВА?
– Да. – негромко, но почему-то спокойно отвечает ребенок.
Подлетаю ближе, сердце колотится в горле, трясущимися руками начинаю отшвыривать толстенные тома по архитектуре, дизайну, истории искусств… Сзади КакАнька могучим рывком поднимает стеллаж…
И только теперь до нас доходит суть проишедшего.
Я разрешила детям заходить в мастерскую без разрешения при одном условии: если нужно взять книгу. Что Даша и сделала, но взять решила книгу с самого верха. Полезла по полкам, как по лестнице, и тяжеленная махина, перегруженная сотней книжных килограмм, опрокинулась. Спасло малышку то, что на пути падения встал письменный стол. Он остановил шкаф в положении градусов 30–40, и не дал верхним томам раздавить Дашину голову. К счастью, на уровне жизненно важных органов оказались легкие папки с моими эскизами, а тяжеленные энциклопедии, стоявшие внизу, сгрудились, не тронув попавшую в треугольный завал: пол, стол, стеллаж девочку.
Хватаю в охапку все еще молчащую Дашу.
– Ты цела? Что болит?
– Ничего, – невозмутимо отвечает племяшка, – Прости меня, пожалуйста, я ту книжку про розовый дом хотела посмотреть. Я не специально…
В это время с улицы прибегает Глеб:
– Что у вас тут случилось?!!! Ну ни фига себе, Дашка, это ты сделала?
Стараюсь «заткнуть» его взглядом, продолжая ощупывать Дашины руки и ноги, выискивая синяки и ссадины…Невероятно, но…
СПАСИБО, ГОСПОДИ!!!
Чуть позже выяснится, что за чудо сохранения детской жизни Господи «забрал» мой ноутбук. Да пожалуйста!.. Если бы всегда все было так ясно и легко… Если бы.
Проводив КакАньку, уложив детей, я снова бродила по дому, выходила в сад, курила, но не спала… Было страшно и одиноко…
Дурацкий шкаф чуть не убил маленькую девочку, пока я трепалась о том, о сем, обижалась, дулась, строила из себя отвергнутого гения…Какая же все это ЧЕПУХА!!!! И так страшно, что совершенно не понятно, что делать? ЧТО в этом мире истинно, а что – обман и мираж?! В такие минуты хочется одного – спрятаться от всех вопросов в верных мужских объятиях.
Услышать, что все хорошо и правильно.
И поверить.
А я мечусь, как раненый зверь, безо всякой цели, терзаемая собственными же страхами…
Глубокой ночью, встав перед выбором – напиться или позвонить, выбираю…звонок. Ибо напиться боюсь: вдруг Даше внезапно станет плохо, а я не смогу сесть за руль… Поэтому звоню ему. Единственный человек в моей жизни, которому могу звонить даже ночью, чтобы просто поболтать. Он не друг, не начальник, не брат, не бывший муж и давно уже не любовник. Он – мужчина, с которым я пережила прекрасный, но мимолетный весенне-летний роман… семь лет назад…
…Познакомились на стройке, потом закрутилось, завертелось: жаркая весна, сложный проект, страсть, горящие сроки, бессонные от работы и секса ночи, многочасовые разговоры по телефону и снова секс. У нас была масса общих интересов и необычайно схожие взгляды на жизнь, за исключением одного – он был слишком мужчиной, слишком неистовый во всем, кроме привязанности. Такого не смогла бы удержать ни одна женщина, а я была достаточна горда и умна, чтобы пытаться и строить иллюзии… Когда осенью он увлекся и отвлекся, мне ничего не оставалось, как сохраняя достоинство отступить… И так получилось, что вот уже семь лет он был тем человеком, которому я могла звонить в любое время дня и ночи и просто проговорить. Устойчивая склонность к бессонице тоже была общей, ночь – наше, "совиное" время.
Звоню ему.
Отвечает не сразу.
Отлично поставленный голос. Голос, которому очень трудно звучать приглушенно, но он пытается, а это верный знак, что этой ночью, в отличие от меня, он не одинок… И все же я больше не могу терпеть и не пытаюсь сдерживать слезы:
– Сегодня… я чуть не убила ТВОЮ ДОЧЬ…
Вывести его из себя, заставить паниковать, если и дано, то точно не мне. Спокоен и готов усмирить настоящую раненую тигрицу, не то что меня…
– Ты пьяная уже? Мне приехать?
– Нет, я трезвая!!!.. Но мне СТРАШНО! Я не знаю, что делать, что я скажу Марго?.. Почему ничего не получается?!
Безапеляционно перебивает (никогда не выносил ни истерик, ни плачущих женщин):
– Даша цела? Что произошло?
– Два синяка и шишка. Но могло произойти ЧТО угодно! А пока упал шкаф с книгами. И если бы не письменный стол, то ребенка придавило бы пудовыми томами бессмысленных картинок… Мои любимые книги чуть не убили любимую дочь моей сестры и твою дочь…
– Дети спят?
– Да, уже давно. А я не могу. Я хожу, как дура и боюсь, боюсь, боюсь того, что еще может случиться, пока я работаю, пока оставляю их здесь одних… Пока их мать – в Москве, а тетя – в нашем Мухосранске, рисуют картинки для чужих пустых людей…
– Прекрати, – властные нотки без сантиментов и ложного сочувствия, – Иди напейся. Все закончилось хорошо, и сегодня уже точно ничего не случится. Иди и напейся, а потом ложись спать. Завтра будь с детьми до вечера.
– ……
– Ты поняла меня?
– Да.
– Выпивка есть, или тебе привезти?
– Есть кажется…
