Сюжет моего замысла насчет платья-"бомбы" для КакАньки Марго поняла еще в Москве. И те цветы, которые помпезной грудой белых коробок громоздились в мастерской были тому подтверждением. Для осуществления интуитивно ясного нам обеим плана не хватало конкретных деталей – дополнительных "рабочих" рук, способных долгое время выполнять кропотливую, но несложную работу и пары километров белых лент и кружев. С подсобными рабочими "заморачиваться" не приходилось – в нашем сиюминутном распоряжении были только Глеб и Дашунька. Ожидать прибытия посылки с китобойни тоже не стоило, а поэтому мы охотно сделали вид, что ничего не знаем о применении китового уса в сфере "строительства" кринолинов и полезли в недра сарая за идеями. И если правда за теми кто ищет и всегда найдет, то и за тех, кто знает ЧЕГО хочет, тоже можно голосовать смело. Едва на глаза попались бабины пластикового гофрошланга, оставшегося от ремонта, как я вспомнила обычную ситуацию на скучной вечеринке: все, достигнув "кондиции", поют в караоке или ищут потенциального спаринг-партнера для нечаянного секса, а я сижу за опустевшим столом, превращая в новые формы проволочные крепления от пробок шампанского… Упругая проволока внутри пластиковой оболочки предназначалась для возможности втянуть внутрь электрический кабель. Нам же, напротив потребовалась настойчивость и упорство, чтобы вытащить всю эту проволоку с "корыстными " намерениями – дать ей роль "первого" плана и позволить сформировать объемный каркас будущего платья.
С помощью плотного упаковочного картона мы с Марго создали куполовидный объект, отдаленно напоминающий перевернутый остов старинного деревянного корабля, и поручили Глебу опутать сию форму проволокой, чередуя "вдоль" и "поперек" так, чтобы в итоге получилось нечто, похожее на птичью клетку. По-началу "наш старший сын" не пришел в восторг от задания, но когда Марго на ум пришло сравнение результата с 3-D сеткой в "Архикаде", а я пообещала за проявленное упорство новый "Call of Duty", ребенок взялся за дело. Какой-то из педагогических алгоритмов сработал, и к вечеру потный и бледный от усердия и неуверенности Глеб представил нам весьма убедительный конструксьон, как сказали бы французы…
Чем занимались все это время его мама и тетя? Рисовали!.. Я обосновалась на своем любимом диване в мастерской. Марго предпочла "занять позицию" по-ближе к холодильнику, как всегда после полуголодной недели в Москве. Она никогда не любила готовить и занималась этим только ради детей, поэтому когда их по-близости не было, то сделать что-то "для себя" обычно ленилась, заранее жалея потраченное время, предпочитая съесть кусок чего-то случайного, но готового, зато по-больше успеть прорисовать и прочертить… Поэтому, приезжая к нам, она с удовольствием, раз за разом, "навещала" холодильник, охотно поглощая остатки детских обедов и ужинов.
Если честно, то наше показное усердие выглядело «притянутым за уши», учитывая недавние события. Марго самозабвенно зашриховывала полутени, низко наклоняясь над столом, время от временени не глядя протягивая свободную руку к лежащим рядом на разделочной доске бутербродам… Волосы убраны от лица, чтобы не мешали, а потому лицо – как открытая и всегда мне понятная книга. В этом мы с ней истинные двойняшки – не похожи, как близнецы, но черты характера – одни и те же – разница только в количественном соотношении одних и тех же свойств у каждой из нас.
Пытаясь скрыть рвущиеся наружу эмоции, сестра словно заранее извинялась за случившееся с ней счастье… Не рассчитывая на понимание со стороны «детской» половины своей хрупкой семьи, загодя была готова к безапеляционному осуждению, сознавая, что ее сила теперь окажется слабостью… Мне кажется, она была похожа на замерзающего за полярным кругом: чувствуя приближение обманчиво расслабляющего сна, там надо во что бы то ни стало сопротивляться, делать что угодно, но бороться со сном – уснуть означает умереть.
Улыбка Марго говорила о том, что она устала сопротивляться, суетиться любой ценой и теперь ХОЧЕТ ВИДЕТЬ СНЫ, вместо того, чтобы чувствовать боль отмороженных частей тела и тяжесть неподъемной аммуниции… Ощутить "свободу бездействия" и "умереть счастливой", если потребуется, в нежной молочной утробе забытья, перестав быть безмозглой лягушкой без пола и возраста, лягушкой, которая ничего не знала о свойствах молока и масла, и – ПРОСТО БАРАХТАЛАСЬ – без надежды и смысла, без веры в чудо от осознания правильности своей жизненной "позиции". ПРОСТО СУЕТИЛАСЬ, поддаваясь панике, оставаясь на плаву только благодаря ужасу и нежеланию сердца перестать в один момент биться…
Почему нам с детства так настойчиво "скармливали" эту нелепицу, заставляя раз за разом отождествлять себя с утопающим в кувшине земноводным, признавая тем самым главенство суетливого мельтешения над трезвым анализом и возможностью осмысленного принятия решения?!..
