Жестоко поступают с путешественниками во времени, если они нарушают законы флуктуации, то есть кардинальным образом меняют уже состоявшееся в их мире прошлое. Конечно, никто их младенцами в колыбели не душит, а просто стирают из самой возможности зачатия. Но от этого легче не становится. Кому охота жить, жить и вдруг исчезнуть, даже в памяти близких не сохранившись. Нависла угроза «вытирки» и над Егором Никишиным, избравшим себе местом постоянного проживания современную Москву. Много пришлось ему потрудиться, чтобы выпутаться из межвременной западни и обрести давно желаемую любовь.
Они живут так, будто до них ничего не было и после них ничего не будет, а есть только они, и так будет всегда.
Мне нравятся крупные развлекательные центры, в которых наряду с игорным бизнесом соседствуют обычные увеселительные аттракционы. Стеклянные двери в громадный зал казино «Фортуна» как бы разделяют два мира: реальный мир, обыденный и пресный, и иллюзорный мир призрачного счастья, где посетителя не покидает ощущение вечного праздника. Не знаю, что больше сказывается на этом ощущении – работа дизайнеров, умело подобравших при оформлении казино радующую глаз цветовую гамму, мажорные звуковые эффекты, подсветку игровых автоматов, ломберных и рулеточных столов, или общая атмосфера, создаваемая аурой посетителей, надеющихся на выигрыш. Сам я не играю и не люблю наблюдать, как играют другие. Во время игры слишком много эмоций, по большей части отрицательных, и не в моих правилах попусту будоражить нервы. Я прихожу в казино, сажусь в углу за стойку бара и наслаждаюсь общей атмосферой праздника. Такое времяпрепровождение помогает развеяться и поднимает настроение. Порой, особенно после работы, это крайне необходимо.
– Добрый вечер, Егор Николаевич, – поздоровался бармен, когда я уселся на высокий табурет у стойки.
– Вечер добрый, Сережа, – кивнул я.
– Что сегодня предпочтете?
– Сегодня, Сережа, я предпочту пиво. Светлое, непастеризованное.
– Живое?
– Именно! Лучшее, на твой вкус.
– У нас все лучшее, – улыбнулся Сережа.
– Вкус у всех разный, – не согласился я.
– Как прикажете, – развел руками бармен. – На мой вкус, то попробуйте «Баварское».
– Никогда не поверю, что вы получаете из Германии живое пиво.
– Зачем из Германии? – пожал плечами Сережа. – «Баварское» – это сорт, а делает его отечественная фирма «Сармат». Как на мой вкус, лучше, чем немецкое.
– Что ж, если рекомендуешь, попробую.
Сережа достал из холодильника бутылку, откупорил и начал наливать в бокал. Нравился мне бармен – всегда приветливый, уважительный и в то же время выдержанный, корректный, знающий себе цену. Никаких там «Чего изволите-с?». Не выношу в людях ни подобострастия, ни высокомерия.
– Прошу, – поставил бокал на стойку Сережа.
Я пригубил. Пиво было холодным, приятным на вкус и, как бы поточнее сказать… Душистым? Нет, духмяным, вот!
– Уважил, – оценил я.
Губы бармена тронула улыбка, но ни тени снисходительности в ней не проскользнуло. Приятно иметь дело с людьми, имеющими понятие о человеческом достоинстве, как своем, так и собеседника.
– Что будете под пиво, Егор Николаевич? Омары, лангусты, кальмары, семга?
– А раков нет?
Спроси бармена о вобле, он бы меня не понял. Вобла не для таких заведений.
Сережа развел руками.
– Вот тебе и пожалуйста, – огорчился я. – Как что заморское, так навалом, а отечественное… Красная икра есть?
– Под пиво? – Брови Сережи взлетели вверх, и он недоверчиво посмотрел на меня. – Что вы, право, Егор Николаевич…
– Под пиво, – упрямо подтвердил я. – У тебя какая икра – баночная или бочковая?
– Бочковая.
– Жаль, баночная посуше, под пиво лучше. А еще лучше подвяленная. Выкладываешь ее на поддон в один слой и выставляешь в тень на ветерок часа на два… Прекрасный деликатес под пиво!
– Залежалых продуктов не держим, – корректно покачал головой бармен. Как гурман я навсегда упал в его глазах.
– Ладно, давай бочковую…
– На бутербродах с маслом?
– Нет. На блюдце с ложечкой.
Сережа поставил передо мной блюдце с икрой.
– Еще что-нибудь?
– Пока все.
Бармен кивнул и отошел. Похоже, сегодня доверительного разговора у нас не получится. Огорчил я Сережу своим гастрономическим моветоном. Знал бы он, что мне в молодости приходилось есть, не говоря уже о детстве! Никогда
Я отпил пива, нарочито медленно, контролируя себя, съел ложечку икры и понял, что Сережа прав насчет несовместимости красной икры с пивом. Но… Но прав-то он
К противоположному концу стойки подошел молодой человек в широких штанах с многочисленными карманами и пестрой рубашке навыпуск, сел и сиплым голосом позвал бармена. Обыкновенный парень. Местный. Лицо у него было застывшим, а взгляд потерянным.
Сережа повернулся к клиенту, оценил наметанным взглядом и тихо поинтересовался:
– Деньги есть?
– Есть, – буркнул парень, не глядя на бармена. – Водки.
Сережа не двинулся с места, продолжая пристально смотреть на него. Парень поморщился, пошарил по карманам и уронил на стойку мятую сторублевку. Руки у него подрагивали – видимо, проиграл крупно.
Бармен налил стопку водки, поставил перед клиентом на стойку и пододвинул блюдце с крохотным маринованным огурчиком. Парень залпом выпил и отодвинул блюдце.
– Не надо.
– За счет заведения, – корректно сказал Сережа.
Парень опек бармена злым взглядом. Заведение ободрало его как липку, а теперь, словно в насмешку, преподнесло утешительный приз в виде махонького маринованного огурца.