Снаружи поняли, что спалились. Тут бы и разойтись, фактор внезапности утерян, но куда там — видимо, в толпе было слишком мало чужих. Оставшиеся спинным мозгом чуяли: такое — не прощают, коли уж замахнулся, надо бить. Начали орать, заводя себя и подельников, у верёвки собралась кучка самых здоровых, стали выстраиваться, поудобнее перехватывая мерзлый негнущийся шнур. Среди суетящихся у подъезда Ахмет узнал двоих алкашей с третьего.
…О-о, да мои ненаглядные соседушки тоже, оказывается, захотели меня раскулачить. Что ж, очень мило.Во входную дверь хряснуло — первая маленькая война началась.
…Ну, товарищи, не маленькие, сами решали.Первая граната ушла вправо — в самую толпу у подъезда, вторая досталась любителям перетягиванья.
…А не маловато ли будет? Там ещё в подъезде сколько их, — мелькнуло в голове. Тут рванула первая, почти без паузы — вторая. Дом тряхнуло, несколько крупных осколков пробило щит кухонного окна.
…Бля, ну чё ж я за дурак такой? Считаешь, что понадобится три гранаты — возьми шесть. Ну и как я сейчас в подъезд-то выйду, а?Сквозь звон в ушах начали пробиваться звуки с улицы — там выли, орали и стонали где-то с десяток–полтора нападавших. Ахмет, сжимая ружьё, прислушивался к неясной движухе в подъезде, готовясь выскочить и, если кому-то не хватило — добавить. В голову лезла какая-то совершенно несвоевременная чепуха:
…странно как. Покалечил — и убил, наверняка есть убитые — и похую. Да, совсем ничего. Это чё, я типа нелюдь какая получаюсь, что ли?Тут же сам себе возмутился: —
…Да ты ёбнулся, что ли?! Хули «нелюдь»! А это «людь» пришла? Мочить меня — «людь» пришла? Ну-ка на хуй со своим гуманизмом! Всё, хорош тут сопли мазать! Вперед, бля!… — и так осмелел от вновь нахлынувшей злобы, что, не раздумывая более, выскочил в подъезд, готовый продолжать включенную ответку. Пусто; едва не навернулся, запнувшись с разгону о сложенные у порога ломик с кувалдой, дальше, во двор, ух как дверь-то посекло! решето, ептыть, э, они её чё, привалили чем-то? мешки с песком, что ли, похоже на то; мешки-то зачем? щас поглядим… Навалился посильнее, дверь подалась.
…Ни хуя себе мешки…В приоткрывшуюся щель пахнуло страшным букетом войны из вони сгоревшего тротила, тлеющих тряпок, пресного смрада развороченных осколками брюшных полостей, едкого запаха известки и свежей, ещё живой крови. На показавшегося в дверях Ахмета никто не обратил внимания — основная масса соседей разбежалась, а оставшимся помогать раненым было уже насрать — в такой ситуации остаются с самыми близкими, чья беда отключает всё ненужное. Не желая любоваться делом своих рук, Ахмет втянулся обратно, попутно отметив, что наверху кто-то опасливо порскнул от щели между лестничными маршами.
…Суки. Я к вам загляну сегодня, по соседски…Занес трофейные ломик с кувалдой, заперся, тяжко опустился в кухонное кресло. Колбасило страшно: по жилам ещё неслись литры ненужного теперь адреналина, набить трубку всё никак не удавалось.
…Не, это — всё. Теперь будут за версту обходить. Не ожидали гранат-то, козлы.Выкурил трубку, тут же забил по новой. Дергался левый глаз и уголок рта, руки тряслись крупной дрожью. Доносившиеся с улицы стоны и приглушенные голоса били по нервам, табак отдавал какой-то дрянью. Наконец вязкая пустота отступила, Ахмет скомандовал бабе вылазить из подвала и вновь принялся рассматривать в щели поле недавнего боя. Ни раненых, ни трупов уже не было, поземка замела кровь — только срезанные осколками ветки рябины напоминали о взрывах.
…Как будто день прошел, а не час. Бля, теперь за водой — только затемно, и без ружья ни шагу. А то шмальнет в спину из окна какой-нибудь кровный мститель, и кирдык…Вернулся на кухню, с мыслью как-то восстановить прерванный инцидентом ход жизни.
— Давай-ка чайник поста…
