Геббельс решил воспользоваться затянувшимся конфликтом между Вольфом-Меттернихом и Абецем и в августе 1940-го попытался взять контроль над хищениями в свои руки. Он собрал общий совет, пригласив к участию Ганса Поссе и представителей штабов Геринга и Риббентропа. Однако попытка создать функционирующий совет не удалась. Возможно, Гитлер не хотел наделять министерство пропаганды Геббельса еще большей властью. Вместо этого на сцене появился старый игрок, которого многие уже списали со счетов. Не исключено, что это было проявлением социал-дарвинистской политики Гитлера в отношении кадров. 17 сентября рейхсканцелярия издала приказ, согласно которому координация всех действий, связанных с конфискацией предметов искусства, поручалась Оперативному штабу рейхсляйтера Розенберга. Этот приказ, направленный в том числе Вальтеру фон Браухичу, обязывал вермахт оказывать Розенбергу любое необходимое содействие.
Проиграв Геббельсу битву за культурную политику Третьего рейха, главный партийный идеолог начал медленно, но верно вновь укреплять свои позиции через ведомство
Розенберг планировал построить по проекту архитектора Германа Гислера большое университетское здание на озере Кимзее в Баварии. Кроме того, он задумал открыть несколько исследовательских институтов по всей Германии. Институт во Франкфурте должен был заниматься еврейским вопросом, институт в Мюнхене — индогерманскими штудиями, в Штутгарте — расовой теорией и так далее.
Именно из этого амбициозного проекта и родился Оперативный штаб рейхсляйтера Розенберга. Для работы институтов нужен был исследовательский материал, и Гитлер разрешил Розенбергу конфисковывать необходимые ему материалы в оккупированных областях. В первую очередь речь шла о научных архивах, библиотеках, рукописях, но также о предметах, принадлежащих еврейским общинам и масонским орденам.
В Польше, Бельгии и Нидерландах Розенберг, по большому счету, свой шанс упустил, но во Франции он собирался наверстать упущенное. Летом 1940 года его штаб получил право экспроприировать на оккупированных территориях фонды библиотек и архивов, принадлежащих «врагам рейха». Сотрудники Ведомства Розенберга тут же принялось за дело, не хуже других понимая, что действовать надо быстро, пока добычу не увели из-под носа. Исследовательское общество Гиммлера «Аненербе» и Высшая школа НСДАП охотились за одними и теми же источниками.
Принято считать, что нацисты всегда были высокоорганизованы и эффективны, но зачастую все было ровным счетом наоборот. На примере истории с разграблением культурных памятников видно, что различные нацистские организации, ведомства и лидеры вели между собой непрерывную борьбу, которая снижала эффективность их усилий и приводила к параличу системы. Постоянные подковерные стычки требовали больших ресурсов и решались бюрократически, это была бумажная война —
Но как только кто-то из соперников добивался успеха в этой внутренней борьбе, он сразу демонстрировал свою прославленную эффективность — часто просто потому, что боялся потерять первенство.
Взять, к примеру, ведомство Розенберга, поспешившее открыть контору в Париже — Оперативный штаб рейхсляйтера (
Приказ Гитлера от 17 сентября, позволивший штабу Розенберга грабить не только библиотеки, но также музеи и художественные коллекции, стал полной неожиданностью для остальных мародеров. Розенбергу быстро удалось развить эффективную деятельность, и это, видимо, повлияло на решение Гитлера. Но историк Джонатан Петропулос отмечает, что сказалась и слабая позиция Розенберга среди партийной элиты. В отличие от Геринга, Гиммлера и Риббентропа, Розенберг в большей степени зависел от Гитлера.
