В 2004 году Роуленд начал переговоры с муниципалитетом Берлина, которому принадлежит Музей группы «Мост». Город перенаправил вопрос двум экспертным комиссиям, которые тщательно изучили весь материал. Обе группы, независимо друг от друга, пришли к заключению, что непосредственной причиной продажи картины было преследование семьи нацистами. Существенным оказалось и время — сделка состоялась сразу после вступления в силу Нюрнбергских законов. После двух лет переговоров было решено, что музей «Мост» должен вернуть картину Аните Хальпин. О компенсации сторонам договориться не удалось — отчасти потому, что городской бюджет в то время и так трещал по швам и город не мог заплатить даже части той суммы, в которую оценивалась «Берлинская уличная сценка». В конце концов город предложил за холст шесть миллионов евро. Хальпин потребовала 15 миллионов. Многие немцы, интересовавшиеся делом, сочли эту цифру скандально высокой. Но им еще придется убедиться в том, как они ошибались.
Картина Кирхнера, по мнению многих берлинцев, должна была остаться в Берлине — точно так же как «Давид» Микеланджело должен оставаться во Флоренции, а «Мона Лиза» — в Париже. Как и в случае с картинами Климта из коллекции Блох-Бауэра, работу Кирхнера хотели выкупить, ради чего было запущено несколько проектов по сбору средств, но все они провалились. В Германии крупные немецкие банки часто выкупали произведения искусства после реституции и отдавали их в пожизненное пользование музеям. Но даже банки не были готовы выложить 15 миллионов евро.
Дело Кирхнера вызвало горячие споры, причем не только на культурных страницах газет. Решение вернуть картину наследникам было жестко раскритиковано, ставили под сомнение даже правдоподобность истории семьи Гесс. Среди прочего критики утверждали, что Гесс продал картину вовсе не из-за преследований, а из-за финансового кризиса, пошатнувшего дела семьи. Критики также считали, что 3000 рейхсмарок, которые Текла Гесс выручила за картину, — это более чем достаточно. (Позже оказалось, что эти утверждения необоснованны, так как договор о продаже не был обнаружен. Нельзя было доказать даже то, что Текла в принципе получила какое-либо вознаграждение.)
Тем не менее критики были людьми влиятельными в немецком мире искусства: Лютц фон Пуфендорф, бывший статс-секретарь министерства культуры, Петер Рауэ, известный юрист и коллекционер, и Берндт Шульц, директор аукционного дома «Вилла Гризебах». В открытом письме Шульц назвал «дело Кирхнера» «нелепым недоразумением», добавив, что «теперь все люди искусства с недоумением качают головой». Несколько немецких газет присоединились к критике.
Особенно жестко критиковали американских адвокатов (то есть прежде всего Дэвида Роуленда), которые, мол, наживаются на немецком культурном наследии. Эти же адвокаты якобы саботировали заключение договора, позволившего бы картине остаться в Музее группы «Мост».
Протесты еще усилились, когда стало известно, что «Берлинская уличная сценка» выставлена на аукционе
Имя покупателя — Рональд Лаудер — вызвало новую волну протестов. Теперь «Берлинская „Мона Лиза“» окажется в компании с «Золотой Аделью» в его Новой галерее.
Международное художественное сообщество тоже было возмущено продажами картин Кирхнера и Климта — работы были проданы с промежутком всего в несколько месяцев одним и тем же аукционным домом одному и тому же покупателю. Однако Лаудер купил их вовсе не по бросовой цене — за эти произведения он во всех случаях заплатил гораздо больше их реальной рыночной стоимости на тот момент. А столь высокие цены, в свою очередь, породили разговоры о новом рынке.
Адам утверждала также, что адвокаты истцов часто получают огромную, многомиллионную комиссию — в случае выигрыша комиссионные могут составлять до 50 % от продажной цены. И делала вывод, что память о Холокосте превратилась в «машину по выкачиванию денег».
