За еще дымящимися руинами стоял танк. Машина настолько заросла, что из механической части были видны разве что гусеницы и пушка, рядом с которой торчала пара толстых игл, оплетенных биомассой. Вокруг них, точно бабочки, кружили синеватые искорки. Пушка рявкнула, но куда умчался снаряд, было ведомо только танкистам. Машина резко дернулась вперед, и так же резко остановилась. Из башни появилась голова в черном шлеме.
— Эй, куда вас леший несет?! — крикнул танкист.
— К мосту, — на ходу отозвалась медичка. — У нас раненый.
— Его уже раздолбали, — сообщил танкист. — Северяне постарались. Идите против течения, там наши переправу наладили. Увидите. И не путайтесь под ногами.
Танк рыкнул двигателем, точно рассерженная тварь. Едва носилки с раненым проследовали мимо, он решительно покатил вперед. Что-то впереди ему показалось подозрительным. Башня чуть повернулась, и пара молний с разрядников полоснула по руинам.
— Чудны дела твои, Зона, — проворчала медичка. — Как они мост-то раздолбали? У нас же трое высших!
— Наверное, у них — тоже, — заметил Герман. — И потому лучше поторопиться.
Медичка вздохнула и кивнула. Они пробежали еще полкилометра, и тут им неожиданно повезло. Хотя поначалу дело так не выглядело. Кира едва успела махнуть рукой — мол, опасность! — как прямо из воды появились твари. К счастью — свои, и не такие безмозглые, как церберы.
На берег, отряхиваясь, выходили топтуны. По виду они были чем-то средним между слоном и быком, по предназначению — транспортом. Это была одна из самых распространенных мутаций, обеспечившая новый мир вездеходным транспортом, хотя конкретно такую модификацию Глеб еще не видел. Орудия были не навьючены на тварей, а образовывали с ними единый сложный комплекс. Из прикрытых щитами горбов выглядывали симбионты. Если не знать о них, можно было бы подумать, что артиллерией заведовали дети — такие они были маленькие.
Старший по батарее, увидев раненого на носилках, сам предложил помощь. Заодно поделился новостями. Как оказалось, разгром моста оказался временным и вообще пирровым успехом северян. Те части, что прорвались к мосту, попали в клещи и еле унесли ноги. Сейчас враги уже отступали по всему фронту, а артиллеристы перебазировались поближе к месту событий.
Для топтунов, легко перетаскивавших на себе десять тонн груза, не составило бы труда унести еще и всю их компанию, но медичка, сославшись на очередной вызов, быстро сложила ранец и исчезла в темноте. Раненого погрузили на головного топтуна, а Глебу с Кирой нашли место на спине замыкающего. Твари, тихо фыркая, построились в колонну и быстро побежали вдоль берега. Глеб с Кирой держались за стволы орудий, но необходимости в этом не было. Топтуны двигались очень плавно. Симбионт, похожий в своей каске на гриб-боровик с бородкой клинышком, поинтересовался, не слышал ли кто, из-за чего весь сыр-бор, и сам же ответил:
— Говорят, местным кто-то настоящую башню построил, — сказал он, авторитетно подняв палец.
Мол, не просто так болтают. Нет, говорят!
— Сами построили, — возразила Кира.
"Боровичок" недоверчиво хмыкнул.
— Они же совсем дикие, — возразил он. — Люди-то.
Тут уж хмыкнула Кира. "Боровичок" не понял и повернулся к Глебу.
— Она сама человек, — пояснил тот. — И, как видишь, вовсе не дикарка в звериных шкурах.
— Ух ты, — протянул симбионт. — Настоящий человек. Никогда их раньше не видел.
— Ну и как? — спросила девушка.
"Боровичок", прежде чем ответить, долго разглядывал ее своими большими глазами.
— Да знаешь, вроде ничего особенного, — слегка даже разочарованно признал он. — Не сказали бы, я бы и не признал.
Кира криво усмехнулась. "Боровичок", повернувшись к Глебу, шепотом спросил:
— А что, у них и псионики свои есть?
— Получается, есть, — ответил биотехник.
— Если и были, их давно чистильщики расстреляли, — вздохнула Кира. — Нормальные мы люди. Обычные. Без всяких мутаций.
— Но башню всё-таки собрали, — заметил "боровичок".
— И, кстати, правильно собрали, — поддержал его Глеб. — Там почти ничего править не пришлось.
— Да если чертежи есть, наши инженеры что хочешь соберут, — похвасталась Кира. — Ну, чертежи, конечно, ваши позаимствовали.
— Наши чертежи без псионика не прочитаешь, — сказал Глеб.
— Мы и сами грамотные.
— Да дело не в грамоте, а в способности подключиться к мозгу данных, — возразил Глеб.
Кира удивленно повернула к нему голову.
— К какому мозгу? Стопку чертежей любой слесарь развернуть в состоянии.
— Какую стопку? — в свою очередь удивился Глеб. — Мы не делаем бумажных чертежей. Все данные хранятся в рабочем мозге, в его блоке памяти, и извлекаются прямо оттуда в мозг сборщика. Так удобнее.
— А если сборщик — не псионик?
— Любой техник — в какой-то мере псионик.
— И я — псионик, — с ноткой гордости сообщил "боровичок".
Топтун тоже что-то промычал. Непонятно, но наверняка в поддержку своего более разумного симбионта. В глазах Киры зажглось понимание. Правда, с таким хищным оттенком, что не хотел бы Глеб оказаться на месте того, к кому относился этот взгляд.
— Нет, эти чертежи были на бумаге. Я сама их видела… Стало быть, сделали их специально для нас.
