В мерцающем свете факелов ко мне обратились глаза всех собравшихся воинов. Я стоял перед ними, держа в руке свернутый листок бумаги, перевязанный ленточкой.
Взглянув на обнаженную Лию, отошедшую чуть в сторону, я заметил, что в ее глазах застыл ужас и она дрожит. Ее грудь поднималась и опускалась от волнения. Женщины ужасно боятся курий. Я был доволен, что не позволил ей одеться. Она не сводила с меня глаз. Ошейник очень ей шел.
— На колени, рабыня, — приказал я.
Лия без колебаний подчинилась свободному воину.
Я развязал ленточку и развернул записку.
— Где находятся шхеры Варса? — спросил я.
— В пяти пасангах на Север, — ответил Ивар Раздвоенная Борода, — и в двух пасангах от берега.
— Можешь меня туда доставить? — спросил я.
— Конечно, — кивнул он.
Я смял и выбросил записку. Внутри я нашел длинный светлый локон. Это были волосы Телимы. Я положил локон в свой кошель.
Ко мне подошла девушка.
На ней было длинное белое одеяние. Она сбросила капюшон и тряхнула головой — по плечам рассыпались светлые длинные волосы.
— Какой же я глупец! — сказал я. — Решил, что тебя убили, и отправился на Север. Меня заманили сюда обманом, я хотел отомстить за твою гибель.
Спускались сумерки. Она стояла и смотрела на меня.
— Так было необходимо, — проговорила она.
— Говори, — приказал я.
Шхеры Варса — это небольшая квадратная площадка размером примерно около ста горианских футов. В основном довольно плоская. Серые, безрадостные скалы поднимаются из воды на пятнадцать-двадцать футов.
Мы стояли и не сводили друг с друга глаз.
— Ты вооружен? — спросила она.
— Нет, — ответил я.
— Это я организовала нашу встречу, — сообщила она.
— Говори, — повторил я.
— С тобой хотят поговорить Другие. — Она улыбнулась.
— Так я и думал, — сказал я. — Самосу известно про нашу встречу?
— Он ничего не знает.
— Значит, ты действуешь самостоятельно? — поинтересовался я.
— Да, — ответила она и гордо вскинула голову.
Она была прекрасна. Мне пришло в голову, что Телима ведет себя неразумно, демонстрируя свою красоту горианскому воину.
— Ты сбежала из моего дома, — сказал я, — и вернулась на болота.
Она вскинула голову.
— Ты отправился искать Талену, — напомнила она мне.
— Когда-то Талена была моей свободной спутницей.
Телима пожала плечами и бросила на меня раздраженный взгляд. Я уже успел забыть, как она прекрасна.
— Когда, собираясь отправиться на поиски Талены, я узнал, что ты меня покинула, я заплакал.
— Ты всегда был слабаком, — заметила она, а потом добавила: — Нам нужно обсудить гораздо более серьезные вещи.
Я посмотрел на нее внимательно.
— Когда я жила на болотах, со мной в контакт вступили курии, — сказала Телима и взглянула на меня. — Они хотят заключить мир.
Я улыбнулся.
— Конечно же, — сердито продолжала она, — тебе кажется маловероятным, что это правда. Однако они искренни в этом желании. Война идет вот уже многие века. Они от нее устали. Им нужен посланник, человек, известный Царствующим Жрецам, однако не зависящий от них; человек, которого они уважают, доблестный и разумный, чтобы он передал их предложения Царствующим Жрецам.
— Мне казалось, что ты не особенно разбираешься в этих вопросах, — заметил я.
— Даже того малого, что мне известно, — продолжала Телима, — более чем достаточно. Меня нашел один могущественный курия, очень благородный, вежливый и сильный. Связаться с тобой напрямую было бы совсем непросто. Вряд ли мы сможем добиться успеха, если Царствующие Жрецы не до конца поймут, чего мы хотим.
— И поэтому ты сделала вид, что тебя убили на болотах, — сказал я. — Рядом с тем местом, где находилась ты, видели курию. Кто-то слышал твои крики. В тростнике нашли окровавленный браслет и клок твоих волос. Курия отправился на Север. Как и ожидалось, мне сообщили о случившемся, и я пустился в погоню.
— А теперь, — улыбнулась она, — ты прибыл сюда. Это первый акт драмы, финалом которой станет мир, заключенный между двумя воюющими народами.
— Вы придумали блестящий план, — похвалил я ее.
В белом одеянии, развевающемся на ветру, Телима выглядела просто великолепно.
— У тебя роскошное платье, — сказал я. — Такие в болотах не носят.
— Курии, которых люди не понимают, — проговорила она, — очень мягкий народ. Они обращались со мной так, словно я убара.
