Мне стыдно вспоминать об этом — то было проявление слабости. И хотя я лишен возможности двигаться, не могу сжать в кулак левую руку, я твердо решил навсегда избавиться от подобных слабостей. Во мне еще многое осталось от жителя Земли — стремление к компромиссам, да и кое-какие другие недостатки. Я не стал истинным горианцем.
Я размышлял о том, как жить дальше. «Не спрашивай, как жить, — живи, и все».
И еще я думал о причинах своей болезни. Лучшие врачи Гора осматривали меня. Но мало что могли сказать. Впрочем, мне удалось выяснить, что мой мозг в полном порядке, как и позвоночник. Медицинские мужи пребывали в недоумении. Раны были действительно жестокими, я должен время от времени испытывать боль, но паралич… Они не видели никаких причин для этого.
Однажды в мою дверь по собственному почину постучался какой-то врач.
— Впустите его, — приказал я.
— Это ренегат из Тарии, человек без рода и племени, — сказал Турнок.
— Впустите его, — повторил я.
— Это Искандер, — прошептал Турнок.
Мне было хорошо известно имя Искандера из Тарии. Я улыбнулся. Он не забыл город, из которого его изгнали, сохранив в своем имени. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз видел гордые стены своего родного города. Однажды, за стенами Тарии, Искандер вылечил молодого воина тачака, по имени Камчак. За помощь, оказанную врагу, его изгнали из города. Как и многие другие, он пришел в Порт-Кар. Здесь его дела пошли в гору, он стал личным врачом Саллиуса Максимуса, который в свое время был одним из пяти убаров, управлявших Порт-Каром, еще до того, как власть перешла к Совету Капитанов. Саллиус Максимус слыл знатоком поэзии и ядов. Когда Саллиус сбежал из города, Искандер остался. Он даже был вместе с флотом Порт-Кара двадцать пятого се'кара. Саллиус Максимус после этих событий попросил убежище в Тиросе, которое и было ему даровано.
— Привет тебе, Искандер, — сказал я.
— Привет и тебе, Боск из Порт-Кара, — ответил он.
Искандер из Тарии подтвердил слова других врачей, но, к моему удивлению, сложив инструменты в сумку, заявил:
— Раны были получены от клинков, сделанных в Тиросе.
— Да, — ответил я, — так оно и есть.
— Я полагаю, в ранах осталось слабое заражение, — заявил он.
— Ты в этом уверен? — спросил я.
— Я не смог обнаружить его, — ответил Искандер, — но никакого другого объяснения, на мой взгляд, тут быть не может.
— Заражение?
— Отравленный клинок, — пояснил он. Я ничего не сказал.
— Саллиус Максимус живет в Тиросе, — добавил он.
— Я не думаю, что Сарус из Тироса стал бы пользоваться отравленным клинком, — заметил я.
Подобные вещи, как и отравленные стрелы, не только противоречили кодексу воина, но и вообще считались недостойными мужчины. Яд — оружие женщин.
Искандер пожал плечами.
— Саллиус Максимус, — сказал Искандер, — изобрел такой яд. Он использовал его в малых дозах на взятых в плен врагах, в результате те оказывались парализованными от шеи до самых пяток. Максимус сажал их по правую руку в качестве почетных гостей, так продолжалось больше недели, а когда ему это надоедало, он их убивал.
— А есть ли какое-нибудь противоядие? — спросил я.
— Нет, — со вздохом ответил Искандер.
— Значит, надежды нет, — тихо вымолвил я.
— Нет, — опустил глаза Искандер. — Практически никакой.
— Может быть, это совсем и не яд, — предположил я.
— Может быть.
— Турнок, — позвал я, — дай врачу двойной золотой тарн.
— Нет, — отказался Искандер. — Я не возьму денег.
— А почему? — спросил я его.
— Я был с тобой, — ответил он, — двадцать пятого се'кара.
— Желаю тебе удачи, врач.
— И тебе тоже, капитан, — сказал Искандер и ушел.
Я размышлял о том, верны ли предположения Искандера из Тарии. Можно ли остановить действие яда, если дело и правда в нем?
Противоядия не существует, сказал он мне.
В голове у меня снова возникла фраза: «Не спрашивай, как нужно жить, — просто продолжай это делать».
Я горько рассмеялся.
— Капитан! — раздался крик. — Капитан! — Это был голос Турнока.
Я услышал топот ног бегущих домочадцев.
— Что случилось? — спросила Лума.
— Капитан! — кричал Турнок.
— Я должен видеть его немедленно! — отвечал другой голос.
Я удивился: ко мне пожаловал Самос, самый крупный работорговец Порт-Кара.
Они вошли с факелами в руках.
— Воткните факелы в кольца, — приказал Самос.
Теперь зал был ярко освещен. Домочадцы подошли поближе. Перед моим столом возник Самос. Рядом с ним стоял Турнок, который все еще держал в руках факел. И Лума тоже была здесь. А еще я увидел Тэба, капитана «Венны». Кроме того, ко мне пожаловали Клинтус и молодой Генриус.
— Что случилось? — осведомился я.
