- Часе! Это длилось всего одну минуту, но за эту минуту можно было отдать всю жизнь. Ведь именно тогда мне все открылось. Язык взглядов правдивее языка слов. Если бы не этот взгляд, я впала бы в полное отчаяние. Воспоминание о нем поддерживало меня в дни невзгод. Наперекор всему я все-таки надеялась...
- Да-да, моя дорогая! То же было и со мной. Так пойдем же туда!
* * * *
Час спустя они стояли на священном для них утесе. Герберт, казалось, забыл о своем намерении выбрать участок и место для дома Кубины, забыл обо всем на свете. Тяжелое прошлое осталось позади, в памяти сохранилась лишь та мимолетная встреча. Только о ней могли они думать и говорить.
- И ты уже тогда любила меня?
Вопрос был задан только для того, чтобы еще раз насладиться ответом, в котором Герберт был заранее уверен.
- Разве могла я тебя не любить? У тебя были такие дивные глаза...
- Были? А теперь разве нет?
- Ты дразнишь меня. Теперь они во сто раз прекраснее. Тогда я смотрела в них, почти не смея надеяться, а теперь я уверена, что они мои. Тогда радость моя продолжалась одну минуту, а теперь вся моя жизнь беспредельное счастье!
И это было правдой. Взаимная любовь Герберта и Кэт была безгранична, и это доказывает, что даже в нашей печальной земной юдоли существует райское блаженство!
В романе «Мароны» Майн Рид снова обратился к теме, волновавшей его на протяжении всей жизни, — к борьбе негров против векового порабощения, против бесчеловечной эксплуатации, которая была их уделом всюду, куда добирались торговцы живым товаром.
Действие романа развертывается в одной из британских колоний, все благосостояние которой зиждилось на труде сотен тысяч негров. Ямайка — ад для негров: так называли этот красивый остров в течение трех столетий, пока на нем господствовали страшные законы рабства.
Открытая и захваченная испанцами еще на рубеже XV— XVI веков, Ямайка быстро лишилась своего коренного населения — индейцев. Они либо погибли в упорных и безнадежных схватках с колонизаторами, либо вымерли от непосильного труда на плантациях, куда их сгоняли испанские помещики, объявившие себя господами острова.
Так как климат Ямайки весьма благоприятен для разведения различных ценных культур — в том числе сахарного тростника, — то недостаток в рабочей силе испанцы еще в XVI веке стали восполнять неграми, которых они покупали у арабских работорговцев на африканском побережье.
В 1655 году Ямайку захватили англичане, сделавшие ее своим форпостом в той части Атлантического океана. Подобное обстоятельство еще более способствовало расцвету страшного плантаторского хозяйства на Ямайке. Следует подчеркнуть, что во второй половине XVII века на плантациях Ямайки наряду с черными рабами трудились и умирали тысячи белых: английские сахарозаводчики покупали у капитанов военных кораблей их пленных, у государства — осужденных на каторгу. Среди белых рабов Ямайки в конце XVII века было немало врагов английской монархии, участников революционных восстаний, вновь и вновь вспыхивавших в разных углах Англии.
Уже в XVII веке испанцам, а затем и англичанам пришлось столкнуться с нарастающим сопротивлением беглых негров. Географические особенности острова — наличие горных и лесных районов — способствовали тому, что на нем легко можно было укрыться довольно значительному числу беглых. Негры-беглецы, ушедшие из-под власти белых, составляли отдельные общины — подобия племен, — возвращались к тем формам жизни, к которым они привыкли у себя на далекой родине. Ямайская земля подходила для возделывания растений и злаков, к которым негры привыкли в Африке; восстанавливались и старые обычаи, племенные религиозные культы. Налаживание новой жизни на первых порах затруднялось тем, что новая община нередко объединяла представителей самых различных народов Африки, но постепенно эти различия стирались.
Как и в некоторых других странах Южной и Центральной Америки, беглых негров на Ямайке называли маронами. Поселения маронов возникали еще при испанском владычестве: колониальная администрация старой Испании не смогла с ними справиться. Добиться подчинения маронов не удалось и англичанам, хотя они упорно пытались сделать это в нескольких войнах, которые вели против них. Борьба маронов заметно активизировалась на рубеже XVIII— XIX веков, когда, в результате французской революции 1789—1794 годов, возникло самостоятельное негритянское государство на территории бывших французских колоний в Гаити.
