Они продвигаются крадучись, стараются не шуршать опавшей листвой и держатся в тени; часто останавливаются, зорко всматриваясь в темноту, прислушиваясь; главарь подает команду жестами. По всему видно, что они хотят пробраться к хижине незаметно для тех, кто находится внутри.
И, кажется, это им вполне удается. Они стоят у стены, и, судя по всему, их никто не увидел.
В хижине такая же полная тишина, какую соблюдают они сами. Оттуда не доносится ни одного звука, даже пения сверчка.
А ведь один иэ обитателей хижины дома. Однако человек может напиться до того, что потеряет способность не только говорить и храпеть, но даже громко дышать; именно до такого состояния и дошел Фелим.
Четверо команчей подкрадываются к двери и осторожно осматривают ее.
Она заперта, но по бокам ее есть щели.
К этим щелям они прикладывают уши и, притаившись, слушают.
Не слышно ни храпа, ни дыхания.
– Возможно...–шепчет главарь одному из товарищей на чистейшем испанском языке,– возможно, что он еще не вернулся домой. Хотя, казалось бы, ему уже давно пора быть тут. Может быть, он снова куда-нибудь уехал? Помнится, за домом должен быть навес для лошадей. Если мустангер в хижине, то мы найдем там его гнедого. Подождите здесь, друзья, пока я схожу и посмотрю.
Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы обследовать примитивную конюшню. Она была пуста.
Столько же времени потребовалось на то, чтобы осмотреть тропинку, которая вела к конюшне. На ней не было лошадиных следов – во всяком случае, свежих.
Убедившись в этом, главарь вернулся к своим товарищам, которые все еще стояли у двери.
– Проклятие! – воскликнул он, уже не понижая голоса.-Его здесь нет и сегодня не было.
– Надо бы войти в хижину и удостовериться,–предложил один из воинов на хорошем испанском языке.– Что дурного, если мы посмотрим, как ирландец устроил свое жилье в прерии?
– Само собой,– ответил третий тоже на языке Сервантеса.– Давайте-ка заглянем и в его кладовую. Я так голоден, что способен есть сырое мясо.
– Клянусь Богом! – прибавил четвертый, и последний, на том же благозвучном языке.– Я слыхал, что у него есть и свой погребок. Если это так...
Главарь не дал ему закончить фразу. Напоминание о погребке произвело на него магическое действие, и он тут же приступил к делу.
Он толкнул дверь ногой.
Но она не открылась.
– Карамба! Она заперта изнутри. Чтобы в его отсутствие никто не мог войти – ни львы, ни тигры, ни медведи, ни бизоны, ни–ха-ха-ха!–индейцы!
Еще один сильный удар ногой по двери. Но она не поддается.
– Забаррикадирована, и чем-то довольно тяжелым – толчком не откроешь. Ладно, посмотрим, в чем там дело.
Он вынимает мачете из ножен. В шкуре мустанга, натянутой на легкую раму, появляется большая дыра.
В нее индеец просовывает руку и ощупью исследует препятствие.
Тюки и свертки быстро сдвинуты с места, и дверь распахивается.
Дикари входят. Через раскрытую дверь в хижину врывается лунный свет.
Там, растянувшись на полу, лежит человек.
– Черт побери!
– Он спит?
– Умер, наверно, а не то он нас услышал бы.
– Нет,– сказал главарь, нагибаясь над лежащим, – всего только мертвецки пьян. Это слуга мустангера. Я его знаю. Судя по нему, видно, что хозяина дома нет и давно не было. Надеюсь, эта скотина не опустошил весь погреб, чтобы довести себя до такого блаженного состояния... Ага, бутыль! Благоухает, как роза. Слава мадонне Гваделупской, осталось и на нашу долю.
В несколько секунд остатки виски были выпиты. Каждому хватило приложиться по одному разу, а на долю главаря пришлось и больше, – несмотря на его высокое положение, у него не хватило такта, чтобы протестовать против неравного дележа.
Что же дальше?
Рано или поздно хозяин дома должен вернуться. Гости, безусловно, хотят с ним повидаться, – иначе зачем бы они пришли сюда в такой поздний час? Особенно ждет встречи с ним главарь.
Что нужно четырем индейцам от Мориса-мустангера?
Это можно узнать из их разговора – им нечего скрывать друг от друга.
Они хотят убить его!
Это нужно главарю; остальные – только соучастники и помощники.
Дело слишком серьезное, тут не до шуток. Он получит за это тысячу долларов, а кроме того, удовлетворит свою жажду мести. Три его сообщника получат по сотне долларов.
Для читателя, наверно, уже ясно, кто скрывается под маской индейцев. Эти команчи – всего лишь мексиканцы, их главарь - Мигуэль Диас, мустангер.
– Надо устроить засаду, – говорит Эль-Койот. – Теперь он уже, наверно, скоро вернется. Вы, Барахо, поднимитесь на обрыв и следите, когда он появится на равнине. Остальные пусть остаются со мной. Он приедет со стороны Леоны. Мы можем встретить его под откосом у большого кипариса. Это самое подходящее место.
– Не лучше ли нам прикончить этого? – предлагает кровожадный Барахо, указывая на Фелима – к счастью, не сознающего, что происходит вокруг.
– Мертвый не выдаст! – присоединяется другой заговорщик.
