– Назначьте над парнем справедливый суд, – требует он. – Давайте отвезем его в поселок, и пусть его судят там. У вас нет неопровержимых доказательств, что он участвовал в этом грязном деле, и будь я проклят, если я поверю этому, не убедившись собственными глазами! Я знаю, как он относился к молодому Пойндекстеру. Он вовсе не был его врагом – наоборот, всегда говорил о нем с восхищением, хотя и повздорил немного с его двоюродным братом.
– Вы не знаете, мистер Стумп,– возражает Сэм Мэнли, -того, что нам недавно рассказали.
– Что же это?
– Показания, которые свидетельствуют как раз об обратном. У нас есть доказательства не только того, что между Джеральдом и молодым Пойндекстером была вражда, но что была ссора, которая произошла именно в эту ночь.
– Кто это сказал, Сэм Мэнли?
– Я сказал это! – отвечает Колхаун, выступая вперед, чтобы Зеб его заметил.
– Ах, это вы, мистер Кассий Колхаун? Вы знаете, что между ними была вражда. А вы видели ссору, о которой рассказывали?
– Я этого не говорил. А кроме того, я вовсе не собираюсь отвечать на ваши вопросы, Зеб Стумп. Я дал свои показания тем, кто имел право их требовать, и этого достаточно... Я думаю, джентльмены, вы все согласны с вынесенным решением. Я не понимаю, почему этот старый дурень вмешивается...
– «Старый дурень»! – кричит охотник. – Вы называете меня старым дурнем? Клянусь, что вам еще придется взять эти слова обратно! Это говорит Зебулон Стумп из Кентукки. Ну, да всему свое время. Придет и ваш черед, мистер Кассий Колхаун, и, может быть, раньше, чем вы думаете... А что касается ссоры между Генри Пойндекстером и этим парнем,– продолжает Зеб, обращаясь к Сэму Мэнли, – я не верю ни одному слову. И никогда не поверю, пока не будет более убедительных доказательств, чем пустая болтовня мистера Колхауна. Его слова противоречат тому, что я знаю. Вы говорите, у вас есть новые факты? У меня они тоже есть. И факты, которые, мне кажется, могут пролить некоторый свет на это таинственное дело.
– Какие факты? – спрашивает Сэм Мэнли. – Говори, Стумп.
– Их несколько. Прежде всего вы сами видите, что парень ранен. Я не говорю о царапинах. Это его потрепали койоты, почуяв, что он ранен. Но посмотрите на его колено. Это уж никак не работа койотов. Что ты думаешь по этому поводу, Сэм Мэнли?
– Это... Ребята думают, что это случилось во время схватки между ним и...
– Между ним и кем? – резко спрашивает Зеб.
– И человеком, который пропал.
– Да, таково наше мнение,– говорит один из «регулярников».– Мы все знаем, что Генри Пойндекстер не позволил бы себя убить, как теленка. Между ними была драка, и мустангер ударился коленом о камень. Вот оно и распухло. Кроме того, на лбу у него синяк–похоже, что от рукоятки револьвера. А откуда царапины, мы не знаем – может, от колючек или от когтей койотов, как ты говоришь. Этот дурак плел тут что-то о ягуаре, но нас не проведешь.
– О каком дураке ты говоришь? Об ирландце Фелиме? А где он?
– Удрал, спасая свою шкуру. Мы разыщем его, как только покончим с этим делом. Накинем на него петлю, и тогда он скажет правду.
– Если о ягуаре, то вы ничего нового не узнаете. Я сам видел эту тварь и едва поспел, чтобы спасти парня от его когтей. Но не в этом дело. Что еще рассказывал Фелим?
– Длинную историю про каких-то индейцев. Но кто этому поверит!
– Что же, он и мне рассказал то же самое. Все это похоже на правду. Он говорил, что они играли в карты. Вот смотрите, я нашел полную колоду в хижине на полу. Это испанские карты.
Зеб вытаскивает из кармана колоду карт и протягивает ее Сэму Мэнли.
Карты оказываются мексиканскими, какие обычно употребляются для игры в монте: дамы на них изображены верхом, пики обозначаются мечом, а трефы – огромным молотом.
– Где это слыхано, чтобы команчи играли в карты? -раздался голос, который высмеял показания об индейцах. – Чушь!
– Чушь, по-твоему? – отзывается один из старых oxотников, которому пришлось пробыть около года в плену у команчей. – Может быть, это и чушь, но тем не менее это правда. Не раз мне приходилось видеть, как они играли в карты на шкуре бизона вместо стола. Играли в это самое мексиканское монте, которому они, наверно, научились у своих пленников – их насчитывается до трех тысяч в разных племенах. Как бы то ни было, – заканчивает старик,– команчи играют в карты, это истинная правда.
Зеб Стумп рад этому заявлению – оно на пользу обвиняемому. Тот факт, что в окрестностях побывали индейцы, меняет дело. До сих пор все думали, что они разбойничают далеко от поселка.
– Конечно, это так,– подхватывает Зеб, используя этот аргумент, чтобы убедить присутствующих в необходимости отложить судебное разбирательство. – Здесь были индейцы или, во всяком случае, кто-то сильно на них похожий... Иосафат! Откуда это она скачет?
В это мгновение со стороны обрыва отчетливо доносился топот копыт.
Для всех теперь ясно, почему Зеб прервал свою речь: вдоль обрыва во весь карьер мчится лошадь. Верхом на ней женщина -ее волосы развеваются, шляпа болтается за спиной на шнуре.
