Неискушенному глазу трудно было бы определить, почему Зебу понадобилось так неожиданно сойти с лошади. Это произошло в месте, где, казалось, не ступала нога ни человека, ни животного. Только из слов Зеба, когда он соскакивал с седла, можно было понять, в чем дело.
– Его след! Возвращается домой,– произнес охотник тихим размеренным голосом и медленно пошел по следу.
Скоро след привел его в рощу и еще через несколько минут заставил остановиться так внезапно, словно колючие заросли стали совершенно непроходимыми как для него, так и для его кобылы.
Однако это было не так. Перед ним по-прежнему была открытая дорога – даже слишком открытая. Именно это и заставило его остановиться.
Перед ним лежала ложбина, в которой виднелось русло почти пересохшего ручья – только кое-где остались небольшие лужи. По грязи русла ходил человек, ведя за уздечку лошадь.
В поведении лошади не было ничего странного – она просто следовала за своим спешившимся всадником.
Но что делал человек? Его движения были непонятными и озадачили бы непосвященного зрителя.
Но Зеб Стумп не был озадачен – во всяком случае, не больше, чем на одну секунду.
Он почти сразу разгадал намерение этого человека и пробормотал:
– Стирает след сломанной подковы или же пробует это сделать! Бесполезно, мистер Колхаун, совсем бесполезно! Взамен вы оставили здесь следы своих ног. Меня не обманешь. И я пройду по ним хоть до самого ада!
Когда охотник закончил свою речь, тот, к кому она была обращена, кончив свою работу, вскочил в седло и поехал дальше.
Зеб отправился вслед за ним пешком; по-видимому, он не старался держать Колхауна в поле зрения. Для старого охотника в этом не было нужды: он был уверен, что не потеряет след капитана.
Охотник шел спокойно, считая, что теперь уже не придется останавливаться до самой асиенды.
Но Зеб Стумп ошибся. Кто мог предвидеть случайную встречу Кассия Колхауна с Исидорой Коварубио де Лос-Льянос!
Но, несмотря на удивление, Зеб сумел не выдать своего присутствия. Наоборот, он стал еще более осторожным.
Обернувшись, охотник шепнул какое-то заклинание на ухо кобыле и стал тихонько пробираться вперед под прикрытием акаций.
Послушная кобыла бесшумно следовала за ним. Скоро Зеб остановился; остановилась и лошадь, словно его тень.
Густая стена зелени отделяла охотника от оживленно беседовавшей пары.
Он не мог выглянуть из своего укрытия, боясь выдать себя, но зато слышал все, о чем они говорили.
Он оставался на месте, прислушиваясь, пока не состоялся обмен лошадьми, и еще немного после этого. И, только когда они поехали каждый в свою сторону, Зеб вышел из своей засады.
Остановившись на том месте, где только что была заключена сделка, он посмотрел по сторонам и воскликнул:
– Иосафат! Заключен союз между двумя дьяволами. Хотел бы я знать, кто из них остался в барыше!
Прошло некоторое время, прежде чем Зеб Стумп показался из чащи, под прикрытием которой он наблюдал за обменом лошадьми. Он вышел из зарослей только тогда, когда и Исидора и Колхаун скрылись из виду. Но Зеб не поехал ни за той, ни за другим; он остался на месте, как будто в нерешимости, за кем из них следовать.
Однако это было не совсем так: он остался на месте, чтобы «хорошенько все обдумать», как обычно выражаются.
Его мысли занимала только что состоявшаяся сделка: он слышал весь разговор и просьбу Колхауна. Вот это-то и озадачило Зеба или, вернее, вызвало его размышления. Зачем понадобилось Колхауну меняться лошадьми?
Зеб знал, что мексиканка говорила правду: действительно, американская лошадь стоила гораздо дороже мустанга. Он также знал, что Кассий Колхаун не из тех, кого можно «надуть» при обмене лошадьми. Почему же он пошел на такую невыгодную сделку?
Старый охотник снял свою войлочную шляпу и дважды провел рукой по взъерошенным волосам, потом погладил бороду и поглядел в землю, словно ища ответа в траве.
