Пираты, армии бьющихся за власть баронов, шпионаж, любовь и придворные интриги. Через все перипетии сюжета читатель пройдёт вместе с героями этой книги.
Стоявший посреди Зала приёмов император обвёл тяжёлым взглядом замершую перед ним толпу придворных. Был он среднего роста, крепкого телосложения. Его мощная фигура в тугих узлах мышц производила на присутствующих внушительное впечатление. Густую гриву светлых волнистых волос, падающих на плечи, стягивала корона, плотно сидящая на голове. Сорок пять лет — самый расцвет для мужчины. А для мужчины, провёдшего полжизни в походах и войнах — тем более.
— Ну? — мрачно сказал он, — До меня дошли слухи, что среди дворян возникли серьёзные сомнения по поводу моего права на престол империи… Это так?
Присутствующие испуганно затаили дыхание. Все уже были наслышаны о крутом и жёстком характере нового императора. Никому не хотелось попадать ему под горячую руку. Лучше уж промолчать… На эти же мысли наводил и десяток воинов из личной гвардии конных стрелков, безмолвно застывших за спиной императора.
Их внешняя неподвижность была обманчива. Придворным были прекрасно известны их мгновенная реакция, и способность действовать, не задумываясь, в самых сложных ситуациях, каковые эти воины неоднократно демонстрировали и в битвах, и в одиночных схватках с противником.
Не дождавшись ответа, император заложил руки за спину и прошёлся перед кучкой придворных.
— Помнится, когда месяц назад я с триумфом входил в столицу, ни у кого таких сомнений не возникало, — как бы размышляя вслух, произнёс он, — а теперь вдруг возникли… С чего бы это? Что вы мне об этом скажете, старший советник? — резко остановился он перед графом Лексси, — Вы что-либо слышали о подобных разговорах?
Советник смешался, не зная, что ответить. Конечно, и до него тоже доходили разговоры на озвученную императором тему, передаваемые придворными друг другу тихим шепотком в дальних комнатах дворца либо находясь у кого-нибудь в гостях. Но он старался не вникать в них из элементарных соображений самосохранения. Слишком уж хорошую, хоть и беспокойную, должность он занимал. Ещё бы! Старший советник императора по вопросам экономики и финансов! Звучит! И надо быть последним идиотом, чтобы в его положении активно участвовать в обсуждении вопроса о правах нынешнего императора на престол.
— Что молчите, советник? — прервал его размышления император, — Не знаете, что ответить?
— Видите ли, Ваше величество, — судорожно сглотнув, заговорил финансист, — я просто попытался припомнить, слышал ли я где-либо подобные слухи…
— Ну и как, припомнили? — поинтересовался император.
— Кхм… э-э… как вам сказать, Ваше величество… Возможно, до вас дошли не совсем точные сведения. Это совсем не то, о чём вы думаете. Не в том смысле разговоры…
— Вот как? — жёстко усмехнулся император, — Ну так просветите меня, советник, в чём же я ошибаюсь?
— Видите ли, Ваше величество, — почувствовав уверенность, советник заговорил твёрже, — никому и в голову не приходит подвергать сомнениям ваше право на престол, взятый вами в период бесконечных смут и гражданской войны, раздиравшей империю на части на протяжении вот уже почти десяти лет… Вам единственному удалось прекратить всё это. Усмирить бунтовщиков, разгромить армии многочисленных самозванцев, претендовавших на престол. И это не смотря на то, что вы не являетесь уроженцем империи, а пришли со стороны, — советник вдруг осёкся, заметив, каким взглядом смотрит на него император. Было в этом взгляде что-то такое, что дало повод советнику серьёзно усомниться в своих последних словах.
— Продолжайте, советник, — глухо произнёс император, отводя взгляд.
— Кхм, — у советника вдруг опять стало сухо в горле, — Кхм, да… Так вот, Ваше величество, никто не сомневается в вашем праве на престол, взятом вами, так сказать, на меч. Просто…
— Что? Я же сказал: продолжайте, советник!
Глубоко выдохнув, советник решился.
— Ваше величество, среди дворян империи кто-то распускает слухи, что вы, якобы, являетесь единственным и последним наследником из рода имперской династии, свергнутой предыдущим правителем более двадцати лет назад. Именно эти слишком уж претенциозные слухи и вызывают справедливые сомнения у придворных.
— Тридцать лет, советник. Тридцать лет назад, — пристально глядя в глаза придворного, тихо произнёс император.
— Возможно, Ваше величество. Теперь уж мало кто помнит, — согласно кивнул советник.
— Зато я помню это очень хорошо, советник!
— Что вы хотите этим сказать, император? — осторожно поинтересовался один из придворных.
— Я хочу сказать, что это не слухи, — холодно ответил император, — Это так и есть. Мой отец сидел на троне империи, когда дворяне окраинных земель подняли восстание и, объединившись с предателями в столице, убили его. В последний момент мне удалось бежать с отрядом преданных отцу людей. А к власти пришёл узурпатор, не достойный даже того, чтобы упоминать его имя.
