Думал ли безродный паренек Иван, что его действия могут привести к катастрофе божественного масштаба? Он всего-то хотел подзаработать. Притворяясь колдуном, продавал крестьянам фальшивые зелья и прочие чудодейственные услуги. В Славии, где на каждом углу обитают лешие, кикиморы и оборотни, это удавалось особенно легко. Все изменилось в день, когда Иван решил остановиться в Фензино. Забытая богами деревня таила опасность: убийство скота, опороченные идолы и… маленькая девочка, вернувшаяся из леса совершенно иной. Погнавшись за наживой, он случайно выпустил на свободу жуткого демона. Тот убил всех жителей деревни, кроме Ивана. Теперь мошенник заперт между двух миров - живых и мертвых. Ему приходится бороться за свою жизнь: за ним гонится княжеская стража, все клеймят его душегубом и живодером, обвиняя в случившихся смертях. Единственная надежда - забытый всеми орден Тишины, чьи последователи, кажется, совсем не удивлены рассказом Ивана...
Анна Чайка
Марргаст. Первое семя тьмы
Их было двое в пустой сырой комнате. Пожилой мужчина и заплаканная девица. Расставленные по углам свечи не давали достаточно света, но было видно, как ветхий договор вяло шевелился на столе между ними, словно отрубленное щупальце. Когда нет пути назад, многое перестает казаться страшным.
Или странным.
− На что ты готова, чтобы вернуть суженого?
− Н-на все.
− Не торопись. Выбор сложен. Каждый раз открывая ту дверь, я впускаю не одну сущность, а две. Таков закон равновесия. Я спрошу еще раз и подумай старательно − на что ты готова, чтобы вернуть своего возлюбленного?
В ее голосе звучала почти материальная боль:
− Смеешься, да? Я не отрекусь от своих слов, делай, что нужно. Я… я принимаю все условия. Эти земли не дали мне ничего, кроме боли. Плевать, что будет с ними дальше! − Блеск ножа. Капли крови упали на пергамент, моментально впитавшись. − Пусть мой дорогой Зар вернется!
Горький вскрик должен был разнестись по всему дому, но отчего-то этого не произошло. Он словно бы увяз и растворился в скрипучем, как треснувшая половица, смехе незнакомца.
− И впрямь дорогой. Но кто теперь позволит жалеть о цене, срединное дитя?
***
В поздний час солнце было подобно раскаленной головешке, которая медленно тонет в изумрудных тенях леса. Колючие кроны сливались в одну бесконечную полосу. Скучнейшее зрелище, особенно спустя несколько недель путешествия.
− Допустим, ты прав. Но тогда где доказательства, хотя бы одно? − спросил я, поочередно выдергивая ноги из сугроба.
− Может, оно скрыто от людских глаз? А?
− Хорошо. Тогда ответь: ты хоть раз видел или чуял эту самую бесовскую силу? Анчутку с рогами? Волшебство, ведьм? Я уже молчу про божью кару, под видом которой некоторые волхвы вытягивают у простаков значительную часть их сбережений. Уверяю тебя, это выдумки невежественных крестьян. Все, что мы видим, имеет материальную природу и вполне объяснимо наукой.
− Какой же ты твердолобый, фу! − Селио тяжело дышал.
Мы брели, утопая в снегу по колено, а со стремительно темнеющего неба продолжали падать белые крупицы холода. Я не ахти какой путешественник, признаюсь честно. Так что вернуться обратно, если передумаем, мы уже вряд ли сумеем.
Утешало одно. Бобровые дворы встретили нас весьма дружелюбно, пополнив наш кошель целой горстью серебряных монет. И я надеялся, что в Фензино выйдет не хуже. Везде, куда еще не добралась вера Един-бога, сохранялся спрос на заговоренный янтарь, зубы Мыколы и прочие бесполезные обереги. В ином случае идея покинуть защищенные стены родного города становилась дурнее, чем предполагалось изначально.
