– Недаром американцы выступили резко против экспедиции «Терры» – Уолл-стрит мог не пережить того, что золото превратилось бы в полудрагоценный металл!
– А это уже мотив! – заключил Воронин.
Солнце поднялось повыше, тени укоротились, и Николай заметил обширные наметы обычного реголита – всех этих метеоритиков, размолоченных в пыль.
Много камней, отнюдь не драгоценных, валялось по всей долине. Но все обычные породы лишь слегка затеняли сияющее великолепие самородных скал.
– Триллионы алтын – это уже слишком! – пробормотал Царев. – Воображение как бы не работает с такими цифрами!
– Ладно, давайте искать, – распорядился Воронин.
«Американец на моем месте чокнулся бы, наверное», – подумал он. Столько золота!
Не кучка, не груда – целые горы! Хребты и равнины!
– Ты прав, Заяц, – сказал Воронин. – Подобным богатством даже восхититься не получается – уж больно его много!
– Вот уж точно, – поддержал его Геннадий, – космический масштаб!
– Переоцениваете вы, мне кажется, этот булыган! – высказался Кравцов с орбиты. – Я пока только три металла встретил! Ну ладно – пять! Но разве платина или золото такие уж необходимые элементы? Это все так – всеобщий эквивалент. Цацки клепать!
– Зато какие цацки!
Царев уложил глыбу золота в грузовой отсек и вернулся.
– Палладий будем брать? – спросил он деловито. – А то я там видел ха-ароший кусочек!
– Потом! – махнул рукой Воронин. – Ищем следы!
«Russia Today»:
Припрыжкой, одним скачком одолевая десятки метров, Николай добрался до холмов на условном севере.
Солнце между тем опустилось за Червонный хребет слева, плануло, высвечивая платиновые утесы, и погасило блеск Золотой долины.
Только звездные россыпи теперь сверкали с неба, неверно отсвечивая в плоскостях уступов.
А выше, над горами и долами Цверга, проплывал «Леонов», сам сверкая на солнце как драгоценная игрушка.
– Командир! – воззвал Подолян. – Через пару долин от вас, если на запад держать, что-то такое виднеется, подозрительное.
– Отлично. Генка, доставай «ползуна»!
– Есть!
Из люка грузового отсека Царев вынул сложенного «ползуна» – открытую платформу на четырех автономных гусеничных шасси.
Их еще называли краулерами.
«Ползуны» отлично зарекомендовали себя на Луне, не подведут и на Цверге.
Собрали вездеход быстро, уселись, завели моторы и двинулись – времени резерв был, но не слишком растяжимый, скоро Цверг станет уходить все дальше и дальше от Марса.
Воронин, по командирской привычке, каждого занял общественно-полезной деятельностью – Царев снимал проплывающие пейзажи на камеру, изредка нагибаясь за образцами для минералогической коллекции, Зайченко рулил, а сам Николай осуществлял общее руководство.
«Ползун» одолел осыпь из обычного для астероидов нифе – смеси железа и никеля – и поднялся на маленькое плато.
Отсюда открывался потрясающий вид – поле, усеянное бляшками из палладия, светилось на солнце, как расплавленное добела, а кратеры выделялись на слепящем фоне, будто угольные кляксы.
Надо всем этим сияющим великолепием чернело беззвездное пространство – Солнце не мирилось с присутствием соперничавших светил и царило на небе в гордом одиночестве.
– Заяц, видишь вон ту долинку?
– Которую? Английской «С»?
– Во-во! Держи на нее. По-моему, там проход!
