Почти ни у кого… Ершов был явно уязвлен и, судя по всему, не способен думать головой. Ещё бы! Быть чуть ли не избитым в присутствии дам, с которыми ему теперь придётся ежедневно сталкиваться, услышать столько нелестного в свой адрес… Похоже, в гневе он совсем забыл о чувстве самосохранения!
— Что, всё-таки не побрезговал моими объедками, да? Не всегда тебе во всём быть первым! — выплюнул он, отряхиваясь от высыпавшейся из флорариума трухи и кривясь от боли в руке. — Только, видимо, плохо трахаешь свою секретутку, Павел Васильевич, раз она у тебя такая злобная. Неудовлетворённая. То ли дело со мной было — шёлковая ходи…
Договорить он не успел. И уже спустя секунду валяясь на полу среди разбросанных канцелярских принадлежностей, осколков и остатков растений, один из ведущих архитекторов фирмы “Густафссон и Берг” скулил, зажимая разбитую в кровь физиономию.
— Да ты мне нос сломал! — выл он. — Я этого так не оставлю!
Но Рита уже не слышала. Попятившись от Павла, оторвавшегося от неё для выпада в сторону Ершова, и тряхнувшего после удара рукой, она развернулась и поспешила покинуть “поле боя”. Иначе… Иначе было просто нельзя!
29
— Марго, постой! — Стрельцов нагнал её, не успела она сделать и несколько шагов по направлению к лифту.
— Не портьте эпичность момента, босс! — усмехнулась Рита, на ходу поправляя чудом не слетевшую с плеча сумочку, пытаясь привести себя в порядок, пригладить растрепавшиеся волосы и выровнять дыхание. — Дайте уйти с гордо поднятой головой, — её явно потряхивало от напряжения, и за спасительной иронией она пыталась скрыть реальные эмоции. — Не каждый день узнаёшь, что твоя жизнь — всего лишь разменная монета двух соревнующихся друг с другом мажоров.
— Рита…
Но Маргарита и не думала останавливаться. Если бы можно было исчезнуть на месте, раствориться, только бы не видеть и не слышать никого и ничего, она непременно бы ей воспользовалась. Но приходилось, стиснув зубы, отбиваться. Дойдя до площадки перед лифтом, она неконтролируемым движением с силой вжала кнопку вызова.
— Кстати, отличный удар вышел, Павел Васильевич! В других обстоятельствах я бы обязательно попросила дать мне пару уроков… Столько мудаков на жизненном пути… А так бы — хук слева, хук справа, и вперед к безопасному существованию! — несла она откровенную чушь, лишь бы не расклеиться прямо здесь и сейчас — нервы были на пределе.
— Рит, ну хватит! Прости меня. Да, я слетевший с катушек от ревности осёл! Но не приписывай мне того, что я не делал! Я… мне…
Подъехавший наконец лифт привычно дзинкнул, возвещая о своём прибытии и прерывая стенания шефа. И, гостеприимно распахнув свои двери, словно насмешку над ситуацией явил их глазам своего пассажира… пассажирку.
— Добрый день, Павел Васильевич, — кокетливо взглянув из-под сверхъестественно пушистых искусственных ресниц, промолвила та-самая-Лидочка-из-бухгалтерии, выходя из лифта. — А я за подписями… — и, мазнув взглядом по Рите, словно та была чем-то неодушевлённым и совершенно не заслуживающим внимания, улыбнулась шефу.
Маргарита только нервно усмехнулась в ответ и закатила глаза, не зная, то ли плакать, то ли смеяться над этим театром. Уж кому-кому, а ей доподлинно было известно, что документы, папку с которыми Лидочка держала, прижимая к обтянутой белой блузкой груди, были фикцией. Не больше, чем шитым белыми нитками предлогом…
— Оставьте бумаги у секретаря, — раздражённо указал Павел кивком на папку в её руках.
— Но как же… — похоже, Лидочка отважилась на то, чтобы обиженно надуть губки.
— Оставила бумаги, и марш отсюда! — неожиданно рявкнул Стрельцов. Да так, что девица вздрогнула и испуганно на него воззрилась. — Триста третий кабинет, этажом ниже, — отрезал он, озвучивая “адрес” отдела кадров. — Пишешь по собственному. Сделаешь всё быстро и без вопросов — получишь двойное пособие и рекомендации. Вопросы?
— Но как же…
— Вопросы? — жёстко повторил Павел Васильевич.
— Н-нет, — испуганно пролепетала Лидочка.
— Вот и умница, — совершенно безэмоционально резюмировал директор.
И, проводив взглядом засеменившую в сторону оставленного ими хаоса в приёмной девицу, задержал уже собравшуюся закрыться створку лифта, сокрушённо вздохнул и приглашающе махнул другой рукой Маргарите.
— Ну вот, обидел девочку. А она так старалась, — криво усмехнулась она, когда двери закрылись, ненадолго отрезая их от окружающего пространства.
Неожиданный перерыв в разговоре дал ей возможность перевести дыхание и успокоиться, а появление Лидочки немного отрезвило.
— Не там, где надо, старалась, — зло хмыкнул Стрельцов.
— Скоры вы на расправу, Павел Васильевич. Увольняете сотрудников налево и направо… А вдруг там настоящее глубокое чувство?
— Знаю я такие глубокие, — он усмехнулся на этом слове, — чувства. Давно пора было распорядиться, да всё руки не доходили.
Повисла неловкая пауза.