- Ну, а если вдруг что? - недовольно сказал Леха. - Это же Диксон: сейчас - одно, через пять минут - другое... Придем, а там - Женя, Ольга, Павел, Анна... Уходить некуда...
- Не сглазь... Если садиться в Амдерме, значит, с ночевкой: не успеем Диксон закроется. Если пойдем напрямую - дай Бог, к полдесятому придем... До полдесятого, сказали, подождут. За пиво и укроп... - Хурков повернулся к сидевшему в кресле брату жены водителя. - Дольше - нет...
Брат жены водителя посмотрел на Хуркова и ничего не ответил.
- Беспокоится наш пилот-инструктор за ваш груз, - продолжил Хурков, - за ночь в Амдерме замерзнет все...
- Пропадет, - отозвался брат.
- Значит, идем на Диксон? - подытожил Леха.
- Идем, - подтвердил Хурков.
- Ребята, с меня... - начал было брат жены.
- А ты как думал? - оборвал его Леха, и тот примолк.
Погода в Диксоне портилась: начинался снегопад, и видимость становилась все меньше и меньше. Да еще диксонские диспетчера передали, что из двух приводов работает только один - ближний.
- Это не есть "гут", - проговорил Леха.
Вовочка наконец объявил, что суп сварен.
- Съедим после посадки, - сказал Леха, уходя в кабину: надо было готовиться к снижению.
Диксон мне запомнился как большая помойка: между двухэтажными домами там и сям валялся всяческий строительный и не только строительный мусор. Посреди этого мусора, одетые в резиновые сапоги, гуляли дети тех родителей, кому отпуск на материк дадут только в следующем году. Было начало июля, ноль градусов на улице, и у детей были красные руки: железки, которые они от нечего делать подбирали и тут же бросали, были холодными.
Мы шли в кафе (бывшую столовую, где когда-то давно на столах кроме соли и бесплатной горчицы стояли еще и нарезанный хлеб, и отдельно на тарелочке кубик сливочного масла), и нам на пути попался одиноко лежавший кусок сгнившего деревянного бруса. Через него все перешагивали, привыкнув к нему, наверное, как к черной гальке раздолбанной гусеничными транспортерами дороги. Мы тоже перешагнули и пошли дальше. И вдруг Леха, вернувшись, взял брусок за трухлявые концы, поднял, испачкав черной грязью свою синюю летную куртку, и, отойдя в сторону, бросил в неглубокую канаву.
Мы остановились, молча наблюдая, как он тащит этот обломок, широко расставляя ноги.
- Больше всех надо? - ухмыльнулся Ильин.
Леха вернулся и, отряхивая грязь с рук, проворчал:
- Неужели самим не мешает? - Он имел в виду местное население.
- Временщики, - подытожил Ильин. - Приехал - заработал - уехал, и гори оно все синим пламенем...
Мы тогда прилетели на Диксон на полтора месяца: нам поставили задачу облетать аппаратуру, с помощью которой можно было определить "место нахождения воздушных судов, совершивших аварийную посадку в высоких широтах". Это было начало девяностых: неразбериха, голодуха, карточная система.
Летали мы по московскому времени - с четырехчасовой разницей, так что, когда садились, на Диксоне уже был глубокий вечер. Соответственно, единственное кафе, где можно было перекусить, было уже закрыто.
Быстро прикончив продукты, привезенные с собой из дома, мы начали потихоньку роптать: в магазине нам ничего не продавали, поскольку мы не были островитянами и талонов у нас не было. Особенно болезненно ощущался недостаток курева.
И тогда, собрав совет, мы отправили в поселок к депутатам двух ходоков пилота-инструктора Мышкина и второго пилота Мишу Репникова - с целью получения местных талонов.
С риском для жизни перебравшись с острова на материк, где находилась администрация, чудом уцелев в трясущейся "гэтэтэшке", шедшей по тонкому льду пролива по самые гусеницы в воде, они с ходу получили депутатский отказ.
- Нет, - коротко и ясно сказали им депутаты.
- Почему? - удивились они, не понимая, как это шесть человек могут обожрать население целого острова.
- По кочану, - ответили депутаты и ушли на обед.
Погуляв по поселку и поглядев на живущего в снежной пещере у дороги белого медвежонка, усыновленного здоровенным полярным псом, а также на недоступные продукты в магазинах, они вернулись в здание администрации и решили провести разведку.
Они отловили какого-то мелкого чиновника, кажется, завхоза, и тот объяснил им, что депутаты здесь - никто, и имя у них - Никак, и что управляет всем на свете не посаженный на царствие глава администрации с боярами-депутатами, а серый кардинал - зам по торговле, по фамилии Кибиткин.
Пошли к Кибиткину. Но и Кибиткин, выслушав их, отрицательно покачал головой:
- Вы прилетели и улетели, а у нас пришел в прошлом году караван - и все. А будет ли в этом - еще неизвестно.
Мышкин попробовал возразить, сказав, что сигареты, тушенка и гречка лежат здесь уже лет пять и еще столько же пролежат.
- Ну и что? - ответил на это Кибиткин. - Это наше дело.
- Что же нам - подыхать? - воззвали к его совести ходоки.
- А я вас сюда не приглашал, - парировал Кибиткин. - Впрочем, если вы сможете оказать для нас небольшую услугу, то, я думаю...