- Ну не скажи. - Леха перевернул книжку обратной стороной. - Вот эта книжка, к примеру, настоящее говно. А здесь пишут, что "мадама", которая ее написала, - суперписательница и выпустила уже почти два миллиона этих вот... Он пощелкал пальцем по обложке.
- Это не она выпустила. Это - издательство, - сказал командир.
- Значит, у нее - первый класс? - не унимался Леха. - Ты говоришь - от тиража... Это ж какие деньги?!
- Ну, если покупают... - сказал Хурков.
- Лопухи и покупают: нравится им, когда лапшу на уши вешают, - отозвался Ильин.
- Выходит, - привстал на кровати Леха, - у нас в стране уже точно есть два миллиона лопухов?
- И ты - один из них... - усмехнулся Ильин.
- Не, это - Вовочка: он мне дал почитать. Да ну ее в задницу! - Леха бросил книжку на тумбочку.
Постучав, в номер вошла дежурная. Остановившись на пороге, она улыбаясь спросила:
- Кто тут у вас, ребятки, Ху... Ху... К телефону...
- Хурков, - пробурчал командир и поднялся с кровати.
Дежурная стояла в дверях, широко улыбаясь, и ее взгляд излучал любовь ко всему человечеству.
Леха тяжело вздохнул, а я вспомнил, как однажды знакомый врач сказал мне: "Все имеет свои границы, кроме человеческого идиотизма. Он - беспределен..." Командир вышел в коридор, и дежурная, пропустив его вперед, тщательно закрыла за собой дверь.
- Интересно, кто звонит? - проговорил Леха.
- Князь Мышкин, кто же еще? - отозвался Ильин.
- Может, ученые приехали? - предположил Леха.
В номер вернулся Хурков, и следом за ним вошел Вовочка, держа в руках какую-то коробку.
- Собираемся, - сказал Хурков, - сейчас автобус подойдет.
Мышкин был уже в аэропорту и развивал там бурную деятельность: глаза его возбужденно блестели. Он уже оформил груз и пассажиров (вместо Вовочки - это была его задача), сбегал на "метео" и обратно и встретил нас, когда уже собирался подняться к диспетчерам.
- Молодцы! Быстро собрались, - похвалил он нас. - Так, Юраня, пойдем-ка на АДП.[I] Володя - с нами. Игорь!
- Да-да, - отозвался недовольный Ильин, - идем...
- Вадик с Лешей - марш на самолет! Леша, сейчас топливо подойдет. А ты, Вадик, встретишь груз и пассажиров: они уже под самолетом... Кстати, у нас рыбка будет попутным грузом, так что ... - Мышкин состроил загадочную физиономию: мол, кое-что и нам перепадет...
- А сколько груза? - спросил Леха.
- Тонна триста... - ответил Мышкин и повернулся к Хуркову.
Процессия во главе с Мышкиным загрохотала ботинками по деревянному полу, направляясь на АДП, а мы с Лехой пошли к самолету.
У самолета стояли два открытых грузовика. В одном из них были какие-то ящики, и на них сидели два человека, остальные четверо стояли у машины. Около другого грузовика, нагруженного ящиками с рыбой, стоял Георгий Георгиевич.
Когда мы подошли поближе, ученые (те самые, прилетевшие с Земли Франца-Иосифа) поздоровались, и один из них спросил:
- Вы нам люк не откроете? А то ящики в дверцу не пролезут.
- Откроем, - сказал я. - Подгоняйте, - и пошел в самолет открывать широкий грузовой люк.
Я поднялся в кабину, и в это время самолет качнулся от сильного удара, так что пришлось схватиться за спинку кресла для пассажиров.
Подскочив к открытой двери, я увидел, что край борта грузовика плотно прижался к фюзеляжу.
- Вот идиот! - это сзади ко мне подбежал Леха.
Я спустился на перрон и подошел к машине. Распахнул дверцу кабины, чтобы высказать этому, как сказал бы Шурик Федоров, барану все, что я о нем думаю, и напоролся на дебильный взгляд шофера: он был вдребезги пьян.
"Вот это номер, - тоскливо подумал я. - Не хватало теперь "зависнуть" здесь до Второго пришествия..."
- Отгоняй, - сказал я водителю, и тот, несколько раз щелкнув рукояткой передач, отъехал.
"Не ту скорость включил, - догадался я. - Надо было переднюю, а он на заднюю поставил..."
Леха осматривал вмятину. Вмятина была небольшая: вертикальная полоска сантиметров двадцать, впечатанная в фюзеляж краем борта грузовика. Это было плохо. Правда, обшивка осталась целой, и дыр в ней не было.
- А может, ничего? Улетим? - спросил я Леху, гладившего рукой вмятину и ее пологие края.
- Должны, - ответил Леха. - Что Мышкин скажет: он - проверяющий...
Ученые, шесть человек, виновато молчали, стоя в стороне, сидевшие в кузове соскочили на землю.
- Ну что же вы? - сказал я, обращаясь к высокому бородатому человеку в очках: он был ближе всех ко мне.
- What? - переспросил тот вместо ответа.
"Хорошенькое дело, - подумал я, - иностранцы..."
- Здорово помяли? - откликнулся другой.
- Да не то слово, - сказал я, отметив среди них троих явно наших. - Что же вы не смотрели?..
- Да вот... думали...
- Думали они, - подошел Леха, - смотреть надо, а не думать!
- Ну, извините... виноваты, - проговорил второй из "наших". Язык у него явно заплетался. Все было ясно: ученые-пассажиры были тоже изрядно подшофе. Накирялись от радости перед возвращением. Это, конечно, была уважительная причина - окончание командировки, но ведь и расслабляться, пока еще не взлетели, было рано: мало ли что... Вот и пожалуйста...
- Ладно, грузитесь, - разрешил Леха. - Там вроде ничего страшного... Но ремонта будет много.