– Могу себе представить! возразил Мозер. – Твой сынок немало тебе обходится! Каждую вторую неделю вижу его в Вене! Неплохо, видно, развлекается господин лейтенант!
Окружной начальник поднялся и схватился за грудь. В кармане он нащупал письмо Карла Йозефа. Господин фон Тротта подошел к окну. Повернувшись спиной к Мозеру, со взглядом, устремленным на старые каштаны в парке напротив, он спросил:
– Ты говорил с ним?
– Мы всегда выпиваем по стаканчику, когда встречаемся, – ответил Мозер. – Шикарный молодой человек, твой сынок.
– Так! Шикарный! – повторил господин фон Тротта.
Он поспешно возвратился к письменному столу, резко выдвинул ящик, перелистал ассигнации, вытащил несколько купюр и подал их Мозеру. Мозер сунул деньги за изорванную подкладку шляпы и поднялся.
– Одну минуту! – попросил окружной начальник. Он подошел к двери, отпер ее и обратился к служителю.
– Проводите господина профессора на вокзал. Он едет в Вену. Поезд отходит через час.
– Премного благодарен! – сказал Мозер и отвесил поклон. Окружной начальник переждал несколько минут, потом взял шляпу, трость и отправился в кафе.
Он немного запоздал. Доктор Сковроннек уже сидел за столом, перед шахматной доской с расставленными на ней фигурами. Господин фон Тротта сел.
– Черные или белые, господин окружной начальник? – спросил Сковроннек.
– Сегодня я не играю! – промолвил старый Тротта. Он заказал коньяк, выпил его и начал; – Боюсь, что обременю вас, господин доктор!
– Пожалуйста, – сказал Сковроннек.
– Речь идет о моем сыне, – начал господин фон Тротта. И деловым, медленным, немного носовым голосом, словно докладывал муниципальному советнику о служебных делах, он начал излагать свои заботы. Казалось, он подразделяет их на главные и второстепенные. И пункт за пунктом он рассказал доктору историю своего отца, свою собственную и своего сына. Когда он кончил, все посетители уже разошлись, в кафе горели зеленоватым пламенем газовые лампы, и их монотонная песня жужжала над столом.
– Так. Вот и все! – закончил окружной начальник. Долгое время царила тишина. Окружной начальник не смел взглянуть на доктора Сковроннека, доктор Сковроннек не решался взглянуть на окружного начальника. И они опускали глаза друг перед другом, словно взаимно поймали себя на каком-то постыдном поступке. Наконец доктор Сковроннек сказал:
– Может быть, за всем этим кроется женщина? Иначе зачем бы вашему сыну так часто бывать в Вене?
Окружной начальник никогда не думал о женщине. Он сам удивился, что ему тотчас же не пришла в голову эта простая мысль. И вот все, – а это было, конечно, немного, – что он когда-либо слышал о губительном влиянии, которое женщины оказывают на молодых мужчин, внезапно ударило ему в голову и в тот же миг освободило его сердце. Если это была только женщина, толкнувшая Карла Йозефа на решение выйти из армии, то, хотя дело, может быть, и было непоправимо, обнаруживалась, по крайней мере, причина беды, и гибель мира уже не стояла в зависимости от непознаваемых, таинственных, мрачных сил, с которыми невозможно бороться. Женщина! – подумал он. Нет! Он ничего не слышал о женщине! И произнес на своем канцелярском языке:
– До моего слуха не доходило ничего об особе женского пола!
– Особа женского пола! – повторил доктор Сковроннек и улыбнулся. – Возможно, что это и дама!
– Итак, вы думаете, – произнес господин фон Тротта, – что мой сын питает серьезное намерение вступить в брак?
– Не обязательно! – отвечал Сковроннек. – На дамах можно и не жениться!
Он понял, что окружной начальник принадлежит к тем простым натурам, которых следовало бы вторично послать в школу жизни. И он решил обходиться с ним, как с ребенком, только что начинающим говорить на родном языке.
– Оставим в покое дам, господин окружной начальник, – сказал он. – Дело не в этом! По той или иной причине ваш сын не хочет оставаться в армии. И я его понимаю!
– Вы понимаете это?
– Вполне, господин окружной начальник! Молодой офицер нашей армии, поразмыслив немного, не может быть довольным своей профессией. Его стремлением должна быть война. Но он знает, что война – это конец монархии.
– Конец монархии?
– Конец, господин окружной начальник. К сожалению! Дайте вашему сыну поступить, как ему хочется. Может быть, он лучше освоится с какой-нибудь другой профессией.
– С другой профессией? – повторил господин фон Тротта. – С другой профессией!
– С другой профессией!
Он старался привыкнуть к этим словам, но они оставались ему чужды, как слова "революционер", "национальные меньшинства" и тому подобное. И окружному начальнику показалось, что теперь уже недолго осталось ждать крушения мира. Он стукнул кулаком по столу, круглая манжета захрустела, чуть-чуть закачалась зеленоватая лампа, и спросил:
– С какой профессией, господин доктор?
– Он мог бы, – заметил Сковроннек, – быть может, пристроиться хотя бы на железную дорогу!
