Хойницкий, все еще стоя у двери, поднял указательный палец к потолку, затем приложил его к губам и проговорил:
– Свыше!
Он обернулся, открыл дверь, крикнул:
– Сестра Валли! – и объявил немедленно появившейся фрау Тауссиг: – Аудиенция закончена!
Он поклонился, и господин фон Тротта вышел из палаты.
Он шел по длинным коридорам в сопровождении фрау Тауссиг, которая уже у самой лестницы шепнула ему:
– Может быть, это помогло!
Господин фон Тротта откланялся и поехал к советнику министерства путей сообщения Странскому. Он сам не знал, почему вдруг решил нанести визит этому Странскому, женатому на урожденной Коппельман. Странские оказались дома. Они не тотчас признали окружного начальника и затем приняли его несколько смущенно, грустно и в то же время холодно, как ему показалось. Его угощали кофе и коньяком.
– Карл Йозеф, – сказала фрау Странская, урожденная Коппельман, – как только сделался лейтенантом, сейчас же пришел к нам! Славный он был мальчик!
Окружной начальник поглаживал свои бакенбарды и молчал. Затем появился сын четы Странских. Он так сильно хромал, что неприятно было смотреть! «Карл Йозеф не хромал!» – подумал окружной начальник.
– Говорят, что император при смерти! – внезапно проговорил советник Странский.
После этих слов окружной начальник немедленно встал и распрощался. Ему-то уж было известно, что старик умирает. Хойницкий сказал это, а Хойницкий всегда и все знал наперед. Окружной начальник поехал в канцелярию обер-гофмейстера, к другу своей юности Смётане.
– Старик при смерти! – встретил его Смётана.
– Я еду в Шенбрунн! – сказал господин фон Тротта и поехал. Неутомимый мелкий дождь окутывал Шенбруннский дворец, так же как и сумасшедший дом в Вене. Господин фон Тротта пошел по той же аллее, по которой давно-давно шел на аудиенцию к императору, испрашивать милости для своего сына. Сын был мертв. А император умирал. И впервые с тех пор, как господин фон Тротта получил известие о смерти Карла Йозефа, он почувствовал, что сын его пал не случайно. Император не может пережить нас! – думалось ему. Не может пережить семейство Тротта! Они его спасли, и он их не переживет.
Он остался стоять у входа среди низших придворных служителей. Садовник Шенбруннского парка, в зеленом фартуке и с лопатой в руках, подошел и спросил:
– Что о нем слышно?
И стоявшие кругом лесничие, кучера, мелкие чиновники, привратники и инвалиды (каким был и отец героя Сольферино) отвечали:
– Ничего нового! Он умирает!
Садовник удалился; с лопатой в руках отправился окапывать клумбу, взрыхлять вечную землю.
Дождь шел медленно, густой и все густеющей сеткой. Господин фон Тротта обнажил голову.
В парке, среди мелких дворцовых служащих, со шляпой в руке, под непрекращающимся дождем стоял господин фон Тротта, сын героя битвы при Сольферино. Деревья в Шенбруннском парке шелестели и клонились, дождь хлестал по ним размеренно, терпеливо, щедро. Наступил вечер. Любопытные стекались со всех сторон. Парк наполнился людьми. А дождь все не переставал. Ожидающие бродили по аллеям, одни уходили, другие появлялись. Господин фон Тротта оставался на месте. Пришла ночь, ступени опустели, люди разошлись по домам. Господин фон Тротта протиснулся к воротам. Он слышал, как подъезжают экипажи. Временами над его головой со стуком открывалось окно. Кричали какие-то голоса. Ворота отворялись и опять закрывались. Его никто не видел. Дождь моросил медленно, неустанно; деревья клонились и шелестели.
Наконец загудели колокола. Окружной начальник ушел. Он спустился по плоским ступеням и пошел вдоль аллеи к чугунной калитке. В эту ночь она стояла открытой. Весь долгий путь до города он прошел с обнаженной головой, держа шляпу в руках, ни один человек не попался ему навстречу. Он шел очень медленно, как за похоронными дрогами. Когда забрезжило утро, он подходил к гостинице.
Господин фон Тротта поехал домой. В городке В. также шел дождь. Окружной начальник призвал фрейлейн Гиршвитц и объявил:
– Я сейчас лягу, почтеннейшая. Я очень устал! – И впервые в жизни он среди бела дня улегся в постель.
Заснуть ему не удавалось. Он послал за доктором Сковроннеком.
– Милый доктор, – сказал господин фон Тротта, – не распорядитесь ли вы, чтобы мне принесла канарейку?
Канарейку принесли из домика старого Жака.
– Дайте ей кусочек сахара! – попросил окружной начальник. И канарейке просунули в клетку кусочек сахара.
– Что за славное создание! – сказал окружной начальник.
Сковроннек повторил:
– Славное создание!
– Она переживет всех нас, – заметил Тротта. – И слава богу!
Затем он сказал:
– Пошлите за священником! И приходите обратно!
Доктор Сковроннек переждал духовника. Затем он вошел в комнату. Старый господин фон Тротта спокойно лежал на подушках. Глаза его были полузакрыты. Он сказал:
– Вашу руку, милый друг! Не принесете ли вы мне портрет?
Доктор Сковроннек отправился в кабинет, встал на стул и снял с крючка портрет героя Сольферино. Когда он возвратился, держа портрет обеими руками, господин фон Тротта уже не мог его видеть. Дождь тихонько барабанил в оконные стекла.
