...Намного позже Р. Я. Малиновский понял, почему тогда они не пошли па Одессу и такой безлюдной и таинственной была их отправка в марсельском порту. Оказалось, что в июне — июле 1919 года в Бизерте, Итее, Тулоне восстали моряки возвратившейся из революционной России черноморской эскадры, которые двумя месяцами раньше выступили против антисоветской пнтервенцип и потребовали немедленной отправки па родину. Команды флагманского корабля «Жан Бар» и линкора «Франс» в Севастополе, крейсера «Вальдек-Руссо», миноносцев «Мамелюк» и «Фоконно» в районе Одессы подняли крас-пые флаги. Правительство Клемансо подавило восстание и вынуждено было эвакуировать свои войска, опасаясь новых выступлений и перехода их па сторону Советской власти. В французских портах к восставшим морякам присоединились рабочие. Поэтому боясь выступления интернированных русских солдат, их решили отправить в занятый японцами и белогвардейцами Владивосток.
...В середине октября пароход прибыл во Владивосток. В иорту было безлюдно. Потом неожиданно появились белогвардейские офицеры, начавшие агитацию за вступление в контрреволюционную армию.
Неясность обстановки, распространение клеветнических слухов о красных и скорой гибели их не сломили революционного духа бывалых солдат. «Если выстояли там, на чужбине, как же можно продаться дома, на своей земле!» — думал Малиновский. Необходимо было предпринять меры, чтобы выпутаться из создавшейся ситуации, уйти от предательства.
Малиновский и группа одесситов стали просить, чтобы их отпустили на побывку по домам, мол, они заслужили такое право в боях за старую Россию во Франции. Разрешение с трудом удалось получить в комитете Пленбеж. Первую радость за долгие годы скитаний на чужбине никто нс скрывал. Но кругом были белогвардейцы. В своп двадцать один год Родион Малиновский понимал, что па родной земле его еще ждут новые испытания.
...Солдаты, которых отпустили на побывку, сели в поезд, направлявшийся в Омск. Суровое время давало о себе знать. Эшелоны охранялись от нападения партизан и почти не останавливались на станциях и полустанках. При проверке документов в Иркутске колчаковцы стали задерживать отпускников, появившихся в такую тревожную пору. Малиновский с группой солдат успел бежать. На станции они осторожно выяснили, что почти все железнодорожники настроены против белогвардейцев. При содействии кондукторов одного из товарпых поездов группе Малиновского удалось благополучно доехать до Омска. Остальные добирались разными способами.
В находившемся на осадном положении Омске ютились где придется. Родион узпал, что колчаковцы по утрам разрушают ледоколом лед на Иртыше для остановки частей Красной Армии, которые успешно продвигались на Восток. Было решено перейти реку до взлома образовавшегося за ночь льда.
В первых числах ноября 1919 года Малиновский пересек Иртыш. Где-то рядом должны были переходить реку по льду его товарищи: движением поодиночке достигалась большая гарантия добраться до своих.
С трудом переставляя ноги по снежной целине, Родион шел по полю, ориентируясь по телеграфным столбам. Оп зпал, что вдоль железной дороги и линии связи тянется шоссе, по которому в беспорядке отступают белогвардейцы, поэтому часто оглядывался, стараясь первым увидеть человека и вовремя от пего скрыться. Рваные ботинки с обмотками, истрепанная и грязная шинель, такая же папаха и подвязанный веревками вещевой мешок за спиной придавали Родиону вид старого путника. Так он шел день, ночь и еще день... Питьевой водой служил снег, а завалявшиеся сухари приглушали чувство голода. В вечеру шум со стороны шоссе стих. Малиновский повернул к дороге, прошел несколько сот метров и, зарывшись в запорошенный снегом кустарник, стал наблюдать: никакого движения. Невыносимо клонило ко сиу. <Пет! Нет! Только не это» — промелькнуло в полудремотном сознании. Оп еле поднялся и, пошатываясь, вышел на дорогу. Укатанная и промерзшая, она позволяла ускорить шаг. Вдруг его остановил резкий окрик:
— Стой! Кто идет? Руки вверх!
Подняв руки, Родион ответил:
— Свой!
Люди подошли вплотную. Малиновский увидел шлемы с красными звездочками, и у пего от радости захватило дух. Один из красноармейцев начал обыскивать Родиона, другие стояли наготове. Вдруг Малиновский вспомнил, что па нем форма царского солдата и в кармане лежат французские награды. До этого они выручали его, а теперь могут подвести. Так и случилось. Особенно подозрительными показались бронзовые кресты с мечами «Круа де Гер», полученные за бои во Франции. Все зло заключалось именно в них, поскольку задержавшие его красноармейцы посчитали, что такие награды получали только офицеры. Все попытки Родиона доказать, что он не офицер и идет к красным, были бесполезны.
— Тащи его в кусты — и крышка! — послышались голоса.
Все кинулись к Малиновскому. Наперерез выскочил стоявший сбоку старший и, закрыв собою «лазутчика», громко сказал:
— Мы отведем его в штаб, пусть командир разберется, кто он.
