Подготовленная директива гласила, что с 12 часов по местному времени 9 августа вводится военное положение на всей территории Читинской области, согласно которому от населения и органов власти требуется соблюдать спокойствие, дисциплину, порядок, светомаскировку, оказывать помощь и содействие военному командованию в использовании сил и средств для нужд о5ороны и в обеспечении общественного порядка и безопасности.
Родион Яковлевич подписал директиву и приказал передать текст в 23 часа по местному времени.
Командующий и пачальник штаба уже знали, что через несколько минут Народный комиссар иностранных дел СССР В. М. Молотов примет япопского посла Сато и сделает ему от имени Советского правительства заявление, что с 9 августа Советский Союз будет считать себя в состоянии войпы с Японией. Он сообщит также, что одновременно с этим советский посол в Токио Я. А. Малик передаст японскому правительству настоящее заявление *.
Утром 9 августа весь мир был оповещен по радио о действиях Советского Союза. Все ждали вестей с фронта. А тем временем наши воины уже шли по Маньчжурии, начав свой исторический поход в 00 часов 10 минут по местному времени передовыми отрядами и в 4 часа 30 минут — главными силами.
Наступление началось без артиллерийской и авиационной подготовки. В них не было необходимости. Во-первых, потому, что главные силы противника (3-й фронт) находились в 400—000 километрах от рубежей развертывания советско-монгольских войск. Во-вторых, в приграничной полосе оборонялись лишь небольшие отряды прикрытия.
Стремительным броском танков и моторизованной пехоты войска Забайкальского фронта должны были выдвинуться к Большому Хингану, преодолеть перевалы на хребте, захватить выходы из гор, чем упредить подход к ним вражеских резервов и обеспечить продвижение своей пехоты. Внезапность и быстрота действий — вот что лежало в основе такого решения.
Лавина техники и людей смяла японско-маньчжурские заслоны на всех направлениях и устремилась вперед. Части 6-й гвардейской танковой армии 11 —12 августа перешли Большой Хинган и заняли город Лубэй у восточного поднояшя Хинганского хребта. 14 августа передовой отряд левой колонны, несколько отставший при преодолении Большого Хингана, вступил в Таонань, расположенный также на восточной стороне хребта.
Находясь со своим подвижным командно-наблюдательным пунктом в танковой армии, Родиоп Яковлевич с радостью узнал, что танкисты вышли на противоположные скаты Большого Хингана раньше установленного срока, создав условия для прохождения горной полосы войскам 53-й армии. Первыми он встретил 227-ю и 317-ю стрелковые дивизии под командованием полковников С. 3. Петрова и М. И. Добровольского, которые и доложили обстановку.
Труден был путь гвардейской тацковой. Колонны шли по тропам и проселочным дорогам, соединявшим стойбища кочевников с населенными пунктами. В некоторых провинциях селения были обнесены кирпичными или каменными стенами. Иногда вместо стен сооружались валы и рвы, их приходилось брать с боем. В горах дороги проходили преимущественно в долинах рек. Дожди превратили их в серьезные препятствия, для преодоления которых использовали заранее заготовленные детали деревянных мостов, бревна, связки хвороста. Но потребность в них оказалась большей, чем располагала армия. Поэтому продвижение ее было крайне затруднительным.
Плохое состояние дорог вызвало перерасход горючего. Для доставки топлива была привлечена транспортная авиация, и она существенно помогла, хотя отсутствие удобных посадочных площадок в горах затрудняло работу летчиков. Предприимчивый Кравченко предложил и Р. Я. Малиновский согласился передать горючее с автомобилей танкам, чтобы быстрее перебросить их на восточные склоны Большого Хингана, а стрелковые части двинуть пешком. Автомашины под охраной были остановлены в горах ’.
Из района Лубэй, Таонань танковая армия повернула в сторону Чанчуня и Мукдена. Правая колонна в составе
5-го танкового и 9-го механизированного гвардейских корпусов у Кайлу вступила в долину, где из-за прошедших дождей дороги превратились в сплошное болото. Произошла заминка. Генерал Кравченко принял решение, которое одобрил Малиновский: танки прошли 120 километров по насыпи железной дороги. От сильной тряски выходили из строя радиостанции, гусеницы разрушали железнодорожное полотно, но другого выхода не было. 19 августа передовые части армии находились уже в 100—120 километрах от Чанчуня.
