— Полковник, мне не нужны подробности!
Император просит передать Нею приказ «продержаться несколько дней, чтобы дать возможность армии пробыть какое-то время в Смоленске, чтобы поесть, отдохнуть и реорганизоваться».{290}
Несмотря на свою волю и решительность, маршал далеко не свободен в своих действиях. Он должен считаться с безудержным желанием своих офицеров и солдат не отрываться от основных сил и побыстрее добраться до Смоленска. Ней пытается закрепиться на речке Осьме, затем в Дорогобуже, потом на Днепре, но каждый раз ему нужно прикладывать все силы, чтобы заставить своих людей отбиваться от постоянных казачьих налётов, поэтому он вынужден ускорить отход, выбирая меньшее из двух зол, то есть «предпочитая идти вместе с войсками, которыми командует он, чем идти вместе с ними под их командой».{291}
Маршал нисколько не утратил своей отваги, напротив, трудности лишь увеличивают её. «Вам не предлагают просто умереть, — бросает Ней в лицо бегущему солдату, — но героическая смерть слишком прекрасна, чтобы избегать её». Его силуэт гордо вырисовывается на фоне снега, среди белых елей, замёрзших трупов и разбросанных остатков амуниции и снаряжения. На маршале тёплый светло-коричневый редингот польского покроя с золотыми галунами, опушенный чёрным мехом. Ней настолько приближается к врагу, что потом обнаружит в толще своей одежды две застрявшие пули, которые не причинили ему никакого вреда. Он непрерывно отбивается от русских, но, несмотря на всё упорство, 3-й корпус отступает быстрее, чем он надеялся. Не жалея ни себя, ни других, он проезжает мимо брошенных в агонии солдат, которым ничем не может помочь. По колено в снегу он мечет громы и молнии и тормошит поникших. Ней не старается защищать генералов, которые иногда недостойны своего энергичного маршала. Случаются драки из-за куска конины или полена для костра. Так, генерал Ледрю дез Эссар вступил в конфликт с сержантом гренадеров Ложеа из-за ничтожной тележки с «бесценным сокровищем» — хлебом и тушкой индюка! Окружённый такими же голодными, как и он, генерал вынужден отпустить добычу, обзывая солдат ничтожными мародёрами. Вечером, чтобы успокоить генерала, ему передают кусок птицы, которого едва бы хватило чтобы поесть.{292} Вспоминая огромные лишения этого отступления, генерал Маршан, несчастная вюртембергская дивизия которого была полностью уничтожена, пишет: «Маршал Ней был верен надежде, иначе он не мог бы непрерывно творить чудеса. Этот выдающийся человек выглядел гигантом, в то время как многие другие высокопоставленные персоны превратилось в карликов».{293}
В Смоленске Наполеон останавливается в прекрасном доме на Новой площади. Подвиги Нея остаются его единственным утешением. Эпитеты в превосходной степени сыплются на голову маршала: «Какой человек!… Какой солдат!… Какой герой!…»{294} Наполеон осыпает Нея похвалами, но тут же хмурится: приходится возвращаться к позорному делу Мале, слухи о котором уже докатываются до Императора. Достаточно было какому-то заговорщику в Париже заявить: «Наполеон погиб в России», — как все выражают готовность служить новому режиму. Никто не вспомнил об Орлёнке, который должен был наследовать Орлу. Безусловно, в раскрытом заговоре это самое огорчительное. Заговорщики разоблачены, но стало ясно, насколько шатки основы Империи. Плохие новости идут одна за другой: русские взяли Полоцк и Витебск, они идут на Минск, чтобы отрезать отход к Березине. Взгляд и выражение лица Наполеона красноречиво выражают его разочарование, когда он узнаёт, что командование одной из бригад дивизии Барагэ д Илье сдалось врагу.[80] Эта капитуляция напоминает ему позор Байлена.
Только Ней не разочаровывает. Со своими замерзающими людьми он десять дней подряд бьётся с неприятелем, отходя от Вязьмы к Смоленску. Кажется, Император надеется на чудо, на внезапное потепление, которое остановило бы разрушение армии. Мороз -26°. С посохом в руке Император продолжает путь по белой безмолвной пустыне. Он движется в направлении к Вильно через Оршу, значит, придётся переходить Березину.
