На 130-й странице заламаншский ниспровергатель вопрошает:
«Обратимся к главному: почему Брестская крепость была так быстро, так бездарно и так позорно брошена, не остановив противника, не задержав его, не причинив ему особого вреда?»
И на 136-й странице он «отвечает» на свой вопрос:
«Потому, что в Бресте геройским званием требовалось прикрыть жестокий позор».
«Однако все познается в сравнении», – вещает мистер Резун на 167-й странице.
Сравним оборону Брестской крепости частями Красной Армии с обороной Кенигсберга частями германской армии:
«А ведь только Кёнигсберг мог по мощи сравниться с Брестской крепостью», – заявляет «выдающийся писатель, историк и военный аналитик» на 135-й странице.
Героическая оборона Брестской крепости продолжалась более месяца. Сергей Сергеевич Смирнов сообщает:
«Но вот в 1950 году научный сотрудник московского музея, исследуя помещения западных казарм, нашел еще одну надпись, выцарапанную на стене. Надпись эта была такой: “Я умираю, но не сдаюсь. Прощай Родина!” Подписи под этими словами не оказалось, но зато внизу стояла совершенно ясно различимая дата – “20 июля 1941 года”. Так удалось найти прямое доказательство того, что крепость продолжала сопротивление еще на 29-й день войны, хотя очевидцы стояли на своем и уверяли, что бои шли больше месяца»[417].
А хваленные-перехваленные мистером Резуном немецкие защитники Кенигсберга были разбиты всего за 4 дня, с 6 по 9 апреля 1945 года. Маршал Советского Союза А.М. Василевский свидетельствует:
«6 апреля установилась ясная погода. После мощной артиллерийской подготовки начался штурм.
…С утра 9 апреля бои разгорелись с новой силой. 5000 наших орудий и минометов, 1500 самолетов обрушили сокрушительный удар по крепости. Гитлеровцы начали сдаваться в плен целыми подразделениями. К исходу четвертых суток непрерывных боев Кенигсберг пал»[418].
На 139-й странице английский «исследователь» цитирует генерал-полковника Л.М. Сандалова:
«
Мистер Резун оборвал цитату Л.М. Сандалова, но в книге «Первые дни войны» далее сказано следующее:
«Однако нужно было многое сделать, чтобы имеющиеся силы и средства максимально использовать для отражения возможного нападения.
Мероприятия, направленные на подготовку армии к выполнению серьезных боевых задач в предстоящей войне, только что начались. Война застала части и соединения 4-й армии в таком состоянии, что они не могли проявить тех богатых потенциальных возможностей, которые были заключены в их организации, вооружении, морально-политических качествах и в их готовности самоотверженно защищать государственные интересы социалистической Родины.
Это объяснялось не только тем, что соединения и части, входившие в состав армии, еще только укомплектовывались, имели слабо обученный личный состав, неукомплектованные тылы, а позиции, предназначавшиеся для занятия обороны, еще создавались, но и тем, что они оказались не приведенными в боевую готовность и не развернутыми на тех рубежах или в тех районах, которые предусматривались для занятия ими по плану прикрытия границы. Дислокация войск не обеспечивала их быстрого развертывания и приведения в боевую готовность. Стрелковые и специальные части продолжали заниматься боевой подготовкой и строительством инженерных оборонительных сооружений»[419].
На 32-й странице книги «Беру свои слова обратно» мистер Резун разглагольствует:
«…цитируя Жукова, я не имею права переделывать его текст на свой лад, по своему пониманию и усмотрению».
Ладно, допустим, заламаншский «лишь скромный собиратель цитат»[420] Маршала Советского Союза Г.К. Жукова цитирует верно. Однако он считает себя вправе корректировать и изменять текст генерал-полковника Л.М. Сандалова.
На странице 140 английский мистер вещает:
«Через Западный Буг в полосе 4-й армии имелось два железнодорожных (Брест и Семятичи) и четыре автомобильных моста (Дрохичин, Кодень, Домачево, Влодава).