— Какова живучесть танков — наших и немецких?
— Наши танки,— помедлив, ответил Романенко,— живут от одной до трех атак, а потом выходят из строя. А сколько в среднем ходит в атаку немецкий танк, доложить не могу.
— А вы товарищ Мельников?
Я тоже не знал этого.
— Может, начальник Главного автобронетанкового управления скажет? — обернулся Сталин к Федоренко.
— Такого учета у нас нет... я не располагаю точными данными,— смутился Яков Николаевич.
Сталин покачал головой и, осуждающе поглядывая на нас, сообщил:
— Танки противника ходят в атаку минимально по пять раз, максимально — до пятнадцати. Потом погибают. Об этом вы обязаны знать. Скажите, товарищ Романенко, почему наши танки живут меньше? Они что, уступают немецким по качеству?
— Никак нет, товарищ Сталин,— поспешил с ответом Романенко.— У нас хуже подготовлены механики-водители. Они получают практику вождения от пяти до десяти моточасов, после чего идут в бой. Этого совершенно недостаточно, чтобы уверенно водить танк.
— Что же вам мешает лучше обучать механиков-во-дителей и расходовать больше моточасов на их подготовку? — с недоумением спросил Сталин.
Романенко замялся, но ответил смело:
— В соответствии с приказом народного комиссара обороны запрещается расходовать на обучение механи-ков-водителей более десяти моточасов.
Взглянув на Федоренко, Сталин вновь обратился к командующему 3-й танковой:
— Сколько моточасов требуется, чтобы хорошо подготовить водителя?
— Не менее двадцати пяти.
— Необходимо, товарищ Федоренко, пересмотреть вопрос об обучении водителей танков,— распорядился Сталин.
...Хочу сделать небольшое отступление. Вскоре в танковые войска поступил приказ наркома обороны, запретивший экономить моторесурсы в процессе боевой подготовки танковых экипажей. И это, несомненно, стало одним из факторов роста мастерства механиков-водите-лей, что, наряду с другими важными факторами, о которых будет подробнее рассказано ниже, отразилось не только на повышении живучести наших танков, но и привело к тому, что вскоре наши танкисты имели полное превосходство над гитлеровскими...
После непродолжительной паузы Сталин вновь обратился к Романенко:
— Вы назначаетесь командующим 5-й танковой армией. Будут ли у вас какие-либо просьбы?
Романенко, еще не вполне осмыслив услышанное, ответил не сразу. Подумав, сказал:
— Прошу разрешения взять из 3-й танковой армии начальника тыла Николаева к начальника связи Борисова.
— Не возражаю, удовлетворим: просьбу. Это все?
Поколебавшись, Романенко сказал:
— Еще прошу назначить в 5-ю танковую товарища Мельникова.
— Этого делать нельзя,— возразил Сталин.— Товарищ Мельников должен остаться в 3-й танковой.
Прокофий Логвинович огорченно взглянул на меня. Я понял, какие чувства он испытывает, и вполне разделял их. Но предаваться эмоциям была не время—Сталин задавал Романенко следующий вопрос:
— Кто из командиров-танкистов может вместо вас командовать 3-й танковой армией?
— Генерал-майор Рыбалко,— не задумываясь, ответил Ромаценко.
Наступила пауза. Сталин обратился ко мне:
— А товарищ Мельников согласен?
— Согласен, товарищ Сталин! Прошу утвердить генерала Рыбалко в должности командующего нашей армией.
Сталин внимательно посмотрел на меня и снова зашагал по кабинету. Остановился перед Федоренко н спросил:
— Как вы смотрите на предложение Военного совета армии?
— Рыбалко справится, товарищ Сталин,— ответил Яков Николаевич.
— Назначим,— помедлив, решил Сталин.— Товарищ Федоренко, передайте Рыбалко, чтобы он устранил недостатки, выявленные в процессе боевых действий 3-й танковой армии.
На этом беседа закончилась.
От Кремля до Главного автобронетанкового управления шли пешком, молча, каждый занятый своими мыслями.
В управлении мы с Прокофием Логвиновичем не задерживались: с генералом Федоренко обсудили самые неотложные дела, после чего распрощались и выехали в Калугу, в район расположения армии.
Спустя два дня прибыла директива Ставки о переводе Романенко на должность командующего 5-й танковой армией. Командующим 3-й танковой назначался генерал-майор Рыбалко.
Перед отъездом Прокофий Логвинович собрал руководящий состав армии и на основе замечаний Верховного Главнокомандующего сделал соответствующие указания по обучению и воспитанию личного состава в процессе подготовки к предстоящим боям. Тепло простился со своими соратниками и пожелал боевых успехов.
Я провожал его до машины.
— Жалко расставаться, Семен Иванович, мне с вами хорошо работалось. Да что поделаешь — служба...—, грустно улыбнулся Прокофий Логвинович.
Мы обнялись, и он уехал.
А через три дня прибыл Рыбалко. Так начался новый этап нашей совместной работы с Павлом Семеновичем.
Вступив в должность командующего, Рыбалко прежде всего организовал разбор Козельской операции. Готовясь к нему, он изучил штабную документацию, отражавшую планирование и ход событий на полях сражений, побеседовал с руководящим составом армии.
