— Как же я забыл про «гадюку», — снова произнес непонятное маршал, быстро рассматривая, будто первый раз в жизни увидел, пушку. И заговорил весело, похлопывая ладонью по казеннику.
— Ствол сделан с достаточной прочностью, если рассверлить казенник, то в него легко войдет вот этот выстрел, — маршал поднял трехдюймовый патрон от зенитного орудия, покачал его на руках, словно младенца, откровенно радуясь и расплываясь в улыбке.
— Никаких новых боеприпасов производить не нужно, они уже есть, вот — готовенькие, снаряженные, и даже бронебойные начали выпускать под единым индексом «361». Все просто — растачиваем казенник под гильзу в 560 мм вместо обычных 385 мм, здесь почти полуторная навеска пороха, а ствол выдержит, он на большее способен, даже двойную навеску выдержит. Длина в полсотни калибров, это не сорок два как на УСВ или новой грабинской…
Тут маршал осекся, явно что-то лишнее мог сказать — так бывает, и на это Старокошко сразу обратил внимание. А маршал сунул выстрел обратно бойцу и кивком головы отправил его отнести обратно.
— Установить такую пушку на КВ или Т-34, нет, с «тридцатьчетверкой» не выйдет, нужна новая башня. Маховики горизонтального и вертикального наведения вынести на одну сторону, нормальную работу наводчику сделать, он один должен быть. И «гадюка» получится гораздо раньше, чем у…
Маршал Кулик снова осекся, внимательно посмотрел на подбитый КВ, и мотнул головой, негромко произнеся:
— Войдет в башню, постараться придется, но втиснуть можно — она сама немаленькая. И тогда эти самые восемьдесят миллиметров крупповской брони пробить можно, пусть ставят свои «нашлепки». Переделка по большому счету копеечная, зато боевые возможности резко увеличатся. Если потребуется, то выпустить танковый вариант пушки, но в таком виде на «самоходки» можно сразу ставить, да на тот же БТ или Т-26 без башни.
— Так и нужно сделать, товарищ маршал Советского Союза, — Старокошко моментально оценил перспективы использования гораздо более мощного зенитного снаряда в сочетании с длинноствольной, на два десятка калибров пушки. А вот Зазимко, хоть чуть ли не притоптывал, сообразил быстро, и, показывая на КВ сказал:
— Боеукладка станет намного меньше, выстрелы ведь гораздо длиннее. Не сто десять снарядов, а где-то семьдесят выйдет, не больше.
— Не меньше, танкист, никак не меньше, — весело произнес маршал, и ткнул пальцем в КВ. — Рацию в кормовую нишу башни запихнуть, снаряды убрать, пулемет можно оставить, два ДТ лучше, чем один. Хотя убрать и его можно, запасным сделать — мешать работе будет. Радист не нужен — командир вполне справится, ему же говорить по радио. Курсовой пулемет убрать вместе с яблоком — лист брони будет цельным, без уязвимого места. На освободившемся месте хоть бак с соляркой ставь, хоть боеукладку. На башню турель поставить с крупнокалиберным ДШК — и противовоздушная оборона появится, и по пехоте можно полоснуть так, что мало не покажется. Да и мехводу перископ поставить нормальный вместо «пробки», хотя не стоит — в дороге обзор хороший нужен…
Маршал не договорил, насторожился, к чему-то прислушиваясь, и тут в трехстах метрах позади, содрогнулась от взрывов земля. И заорал во все горло, сообразив первым:
— В укрытие! Артналет! А мы с вами в КВ, там надежнее!
И первым подал пример, нисколько не опасаясь за репутацию. И ведь недаром старый фейерверкер — немцы действительно начали обстрел, но в КВ хватило места для восьмерых, и еще под днищем разместились — все же маршала сопровождали. И тут пошли чередой разрывы — все поразились предвиденью командующего фронта, и сказанным в темноте башни словам:
— Не серьезно — сто пять миллиметров. Вероятность прямого попадания крайне низкая, до позиций батарей дистанция семь-восемь километров. А любой разрыв, даже вблизи, для ижорской брони не страшен…
