Стоит отметить, что для многих из них эта страница их биографии осталась без особых последствий.
В связи с возможностью причастности М. Н. Тухачевского к «толмачевской» или, иначе, «военной оппозиции» (которая в интерпретации следователей 1937 года превратилась в белорусско-толмачевскую группировку) следует подробнее остановиться на взглядах самого М. Н. Тухачевского на проблему единоначалия и взаимоотношения командного и политического состава. Тем более что на этот счет сохранилось достаточно свидетельств.
Так, М. Н. Тухачевский имел возможность открыто обозначить свои представления о ролях и обязанностях командного и комиссарского состава в конце 1918 года в разгар конфликта вокруг одного из членов РВС 1-й армии Восточного фронта С. П. Медведева. М. Н. Тухачевский тогда этой армией командовал.
Этот эпизод изложил Б. В. Соколов47 как конфликт между лично М. Н. Тухачевским и группой военкомов. При этом Б. В. Соколов представил главным образом «комиссарскую» точку зрения. К сожалению, ни он, ни позаимствовавшая у него этот сюжет Ю. З. Кантор48 не посчитали нужным внятно представить позицию самого М. Н. Тухачевского с его собственных слов, а не в чужой интерпретации. Между тем она по-своему показательна.
«Командующий 1-й армией Восточного фронта
6 октября 1918 г.
№ 155
Сызрань.
Члену Военного Революционного Совета Республики тов. Кобозеву
При последнем Вашем посещении штаба вверенной мне армии в Пайгарине, я Вам докладывал о тормозящей и разлагающей деятельности политического комиссара штаба тов. Мазо.
Ваш разговор с тов. Мазо не привел к лучшему. Т. Мазо продолжает смотреть на свою должность, как на командную и даже, мало того, отменят мои резолюции и приказы по армии.
Я прямо выражаю свое мнение, что тов. Мазо, по своей ограниченности, все еще продолжает думать, что залог успеха в Красной армии заключается в достижении разлада между командным и политическим началами и в недоверии одной стороны к другой.
Тов. Мазо систематически проводит эту идею в жизнь и, насколько я поспел заметить, к сожалению, достигает некоторого успеха.
Последнее столкновение у меня и т. Мазо было по поводу положенной мной резолюции на прошении тов. Игнатьевой о зачислении ея на свободное место в управлении завед. арт. частью, на что последний изъявил свое согласие. Я положил резолюцию: «В распоряжение зачарма». При проведении в приказ по штабу этого назначения, тов. Мазо положил резолюцию: «Ввиду имеющегося кандидата на эту должность отказать».
Когда мной было категорически заявлено Мазо о недопустимости его поступка и о моем намерении просить об его удалении из 1-й армии, тов. Мазо, переговорив с тов. Медведевым, ответил, что резолюция была положена согласно распоряжения политкомарма. Если бы это было так, то Мазо и написал бы резолюцию от имени поликомарма, но этого не было.
Наконец, ни о каком кандидате мне ничего не известно, и потому, без моего ведома, никто не может назначать никого и ни какие должности.
Для доказательства преступного превышения власти тов. Мазо я прилагаю при рапорте два рапорта: завед. топографич. отделом и тов. (неразб.), с резолюциями наштаба Корицкого и тов. Мазо.
