Это были годы правления Никиты Сергеевича Хрущева, деятельность которого оценивалась и оценивается до сих пор историками неоднозначно – была в его политики и «оттепель», но был и «насморк», от которого порою до сих пор знобит и лихорадит. Не случайно на могиле бывшего главы СССР стоит памятник работы Эрнста Неизвестного, изваянный из черного и белого мрамора. Думается, художник решился на осуществление такой идеи не случайно. Она, эта мысль, несла глубокий смысл, нисколько не обидев покойника и его родственников, но отметила то, что составляло не миф, а результаты его деятельности. Именно такая трактовка образа недавнего вождя, если его так можно назвать, с философско-художественной позиции виделась скульптору.
Вопрос об отношении к сталинской модели внутренней политики и судьбе ее жертв встал перед наследниками вождя сразу после его кончины. Восхваление Сталина, начиная с лета 1953 года, пошло постепенно на убыль, но все-таки инерция была.
Однако была еще одна проблема для нового старого руководства: что делать с сотнями тысяч репрессированных в сталинские годы и содержавшихся в лагерях ГУЛАГа? Всем было понятно, в том числе и новым кремлевским сидельцам, что эти люди в большинстве случаев невиновны.
Но отпускать такую массу сразу было страшновато – могли всплыть неприятные вопросы:
Кто ответственен за эти репрессии?
Один только Сталин?
А куда смотрело правительство?
Какая вина самих членов «коллективного руководства»?
Более того, существовала опасность и угроза подрыва веры народа в партию и социализм. Поэтому вплоть до 1956 года процесс реабилитации был весьма незначительным.
РАЗГРОМ КУЛЬТА ЛИЧНОСТИ И АРМИИ
С 14 по 25 февраля 1956 года проходил XX съезд партии. В выступлениях Хрущева и других политических деятелей констатировалась виновность в нарушениях социалистической законности: репрессии, «дело врачей», «Ленинградское дело», «дело еврейского антифашистского комитета» и другие, «банда Берии и его сообщников», а также бывшего министра госбезопасности Абакумова.
Утверждалось, что «банда Берии – Абакумова» втерлась в доверие к Сталину, клеветала на честных коммунистов и будто ни Сталин, ни члены Политбюро не представляли масштабов происходивших нарушений социалистической законности.
Но этого Хрущеву показалось мало, он желал снискать лавры «освободителя» и в ночь с 24 на 25 февраля 1956 года, после официального закрытия съезда, выступил с секретным докладом «О культе личности и его последствиях».
В докладе обвинил Сталина в принятии единоличных решений. Они, мол, не имели понятия, что делается на верху, а в результате пострадала Коммунистическая партия и руководство РККА. Оценки Хрущева были пристрастны, факты часто не проверены, и все же доклад отличался неожиданностью открытий всякого рода потрясений.
Рядовые коммунисты, естественно, не увидели текста доклада, зато его краткое содержание через пару недель было опубликовано в газете «Нью-Йорк тайме».
Начали потихоньку в печать просачиваться публикации репрессированных, возвращающихся на «большую землю» с неудобными для новой власти вопросами: Сталин ли только один виноват?
Вопросов было много, а вот ответов, к сожалению, мало.
На XXI съезде партии в январе 1959 года Хрущев заявил о полной и окончательной победе социализма в СССР, а на XXII, в октябре 1961 года, продавил принятие новой «Программы КПСС».
На этом съезде кремлевский мечтатель заметил, что для достижения поставленной цели надо решить триединую задачу:
– в области экономики построить материально-техническую базу коммунизма, т. е. выйти на 1 место в мире по производительности труда, производству продукции на душу населения и уровню жизни народа;
– в общественно-политической области перейти к коммунистическому самоуправлению;
– в духовной области воспитать нового всесторонне развитого человека. Вождь тут же продекларировал: «Коммунизм будет построен к 1980 году!!!»
В этот период мумия Сталина была выброшена из мавзолея…
В такой обстановке приходилось служить Отечеству Петру Ивановичу Ивашутину в ранге первого зампреда Комитета.
Отношение Хрущева, после того как он стал главой государства и партии, к армии всегда было прохладным, как и к нему со стороны военных. На этих отношениях лежала тень громадного сокращения Вооруженных Сил СССР. При очевидной вынужденности данного решения из-за невозможности держать армию фактически военного времени, быстрое, а вернее стремительное, сокращение больно било по судьбам офицерского корпуса. В штатах Советской армии на 1 марта 1953 года находилось около пяти с половиной миллионов человек. По трехэтапному плану хрущевской программы с 1955-го по 1958 год нужно было освободиться от 2 140 000 военнослужащих. Что и было сделано – жестко, грубо, а порой и просто бесчеловечно, ускоренными темпами, с так называемым перевыполнением планов – по-стахановски!..
