В эти минуты поднялся наверх и второй резервный батальон, укреплённый бастион был взят, янычары отступали. Соседи справа — казаки атамана Платова, вооружённые пиками, — прорвались в крепость. А к восходу солнца русские знамёна стояли уже по всему крепостному валу.
Теперь битва продолжалась на узких улицах крепости. По улицам бешено носились вырвавшиеся из конюшен турецкие лошади, враги продолжали отчаянно защищаться, и приходилось штурмовать каждый дом. Но уже помогали пушки. Едва удалось захватить городские ворота, Суворов ввёл в город артиллерию и бил вдоль улиц продольным огнём. Наконец все шесть штурмующих русских колонн соединились в центре.
«
Ко второй половине дня засевшие в больших каменных зданиях противники сдались на милость победителей. Крепость была взята. Счастливый Суворов поставил свою палатку на крепостном валу и обнял каждого из генералов, поздравляя с победой.
— Если бы не ты, нам крепости не взять! — сказал он Кутузову.
Когда же тот спросил, почему Александр Васильевич назначил его комендантом Измаила ещё тогда, когда крепость не была взята, Суворов ответил:
— Суворов знает Кутузова, а Кутузов знает Суворова. Если бы Измаил не был взят, Суворов умер бы под его стенами и Кутузов тоже! Комендантствуйте, Михайло Ларионович!
Все праздновали победу, а Кутузов до ночи был занят неотложными делами.
Прежде всего он позаботился о тысячах раненых — своих и неприятельских, о пленных и об уцелевших жителях Измаила — женщинах и детях. Затем приказал собрать трофеи. А ещё полагалось принять срочные меры, чтобы уберечь свою армию и город от эпидемии: все дворы, улицы и площади Измаила заполняли тела погибших воинов, русских и турецких. Их надо было срочно похоронить.
Кутузов отдавал распоряжения до глубокой ночи, работал весь следующий день и только к вечеру сумел написать письмо жене. В нём были такие строчки:
«Любезный друг мой, Екатерина Ильинишна. Я, слава Богу, здоров, не ранен и Бог знает как. Век не увижу такого дела. Волосы дыбом становятся… кого в лагере ни спрошу — либо умер, либо умирает. Сердце у меня облилось кровью, и залился слезами. Целой вечер был один; к тому же столько хлопот, что за ранеными посмотреть не могу; надобно в порядок привесть город, в котором одних турецких тел больше пятнадцати тысяч… Корпуса собрать не могу, живых офицеров почти не осталось…
Деткам благословение.
Верный друг Михаила Кутузов».
Прошло несколько лет, и не стало его старшего товарища Александра Васильевича Суворова. А на Европу и Россию надвинулась новая опасность. Звали эту опасность Наполеоном Бонапартом, который собрался завоевать едва ли не весь мир. Суворов незадолго перед смертью говорил о нём так: «Пора унять мальчика. Далеко шагает».
В августе 1802 года Кутузов уехал в свою деревню в Волынской губернии, не поладив с молодым императором Александром I.
Ему удавалось ладить с царями. Екатерина любила и уважала его, как и Суворова. Даже турецкий султан, когда она отправила Кутузова чрезвычайным и полномочным послом в Турцию, с особым уважением относился к полководцу, несмотря на то что тот штурмовал Очаков и Измаил. Павел, ставший царём после смерти матери, тоже относился к нему с почтением. Молодой же царь Александр сначала назначил его губернатором Петербурга, а потом что-то разладилось в их отношениях, и Кутузов оказался в своей деревне.
