Есть такая профессия во Вселенной — «палач»… Рассказ — победитель конкурса фантастического рассказа РБЖ «Азимут» в 2009 году, позже был напечатан в журнале «Шалтай-Болтай».
Азраил-8 перед посадкой на несколько мгновений завис над космодромом Эльгейзе, словно для того, чтобы произвести больший эффект. Черная блестящая поверхность и хищные очертания необычного корпуса делали все звездолеты этого типа узнаваемыми с первого взгляда.
Еще несколько минут, и из недр угрожающей машины показался ее единственный пассажир и пилот, могучий двухметровый лиец. Черный глянцевый костюм и такой же плащ создавали впечатление полного единения капитана с кораблем. Вторая змееподобная голова прибывшего, обернув свою тонкую длинную шейку вокруг утопающей в мускулах гуманоидной, свисала с плеча и внимательно рассматривала расступающуюся толпу крошечными красными глазками.
Аллея от космодрома к судной площади кишмя кишела любопытными. Эльгейзовцы, люди, лийцы, каррины, всех возрастов и сословий, в пестрых одеждах, с нескрываемым отвращением и страхом на самом дне расширенных зрачков рассматривали не обращавшего на них внимания чужака.
Толпа сюда пришла развлечься, в то время как он, Грум, работать.
Судная площадь утопала в цветах и зелени — редкое зрелище, доступное только зимой. Уже по весне неумолимый зной выжжет почти всю растительность и превратит райский сад в полупустыню.
Эльгейзовские воины блестели гладко выбритыми головами по всему периметру площади. Переполненные трибуны и присутствие в золотой ложе королевской четы являлись верным признаком суда над персоной, успевшей порядком нашуметь своими подвигами.
Два шустрых мальчика в белых ливреях услужливо выставили для Грума тяжелое кресло, но он так и остался стоять, опираясь о спинку волосатыми руками.
Посередине площади возвышалась большая клетка, а в ней, с закованными в кандалы руками и ногами, сидел мужчина. Он был еще молод, и судя по бриллиантовым пуговицам на модной и некогда белоснежной сорочке — далеко не беден, а по ссадинам на лице и наскоро заживленному шраму от местного «инструмента правды» на обнаженной груди — отнюдь не сговорчив. Ветерок трепал его рыжие волосы, и приговоренный с наслаждением подставлял смуглое лицо то ли небу, то ли хорошеньким зрительницам женской трибуны.
Наконец появился общественный обвинитель Эльгейзе. Невысокий даже по меркам своей малогабаритной расы, тощенький, в белом, символизирующем незапятнанность правосудия балахоне, он взошел на трибуну и призывно поднял руку.
На площади воцарилась тишина.
— Граждане и гости Эльгейзе, вы собрались здесь, чтобы услышать приговор человеку, запятнавшему свою честь на нашей планете, как и на многих других. Встань, подсудимый!
Мужчина послушно поднялся, что-то разминая в пальцах.
— Мы, незапятнанный суд…
Неприметным движением человек щелкнул ногтем указательного пальца по подушечке большого.
Крошечный комочек влажной серой глины метко угодил обвинителю в грудь. Мельком взглянув на землистую точку, тот решил, что это муха, и смахнув ее рукавом, продолжил:
— Мы, незапятнанный суд…
На белой ткани балахона растертое пятно стало еще более заметным. С трибун послышалось шуршание и приглушенное хихиканье. Плечи подсудимого чуть подрагивали.
Грум довольно крякнул.
— …обвиняем человека, именовавшего себя Маком Говардом, Сквошем, Лимом, Мартесом, Роном ди Пальма и многими другими именами, а также известного как Рыжий таракан, Червь, Жила, Хорек, Красавчик…
— Спасибо, что заметили, — перебил его приговоренный с лучезарной улыбкой, склоняясь в полупоклоне.
— Молчи, отверженный! Я тебе не позволю превратить объявление приговора в балаган!
— Еще одно прозвище в коллекции, — пробормотал тот себе под нос, но так, чтобы было слышно.
— Ты совершил разбойное нападение на торговый флот Эльгейзе. Признаешь ли свою вину?
Признания, задокументированные и подписанные подсудимым, уже имелись у него на руках, но существовал регламент, и его приходилось придерживаться.
— Поклеп, господин общественный обвинитель! Я напал всего-то на восемь кораблей. Полагаю, ваш торговый флот численно несколько больше.
— Ты совершил кражу на Рее, похитив из Анклава жрецов изумрудное сердце, символ религии карринов! — продолжил по регламенту обвинитель, не реагируя на реплику приговоренного.
— Изумруд я действительно выкрал, но символ я честно оставил, правда в стеклянном исполнении, но им не понравилось.
Смешки усилились.
— Ты участвовал в организации побега разбойника Аррена…
— Я его еще и осуществил, не забудьте.
— Да уж не забуду, — огрызнулся обвинитель. — Кроме того, ты незаконно проник в королевские покои, оскорбив тем самым честь высочайшей фамилии!
— Я бы сказал, в покои инфанты. Кстати, зря старался, она не так уж хороша собой и неприступна, как говорят, а уж отыскать ее честь, дабы оскорбить…
Трибуны прыснули.
— … Господин общественный обвинитель, вы отказываете мне в реалистичном взгляде на вещи!
Королевская чета демонстративно покинула судилище.
— Прекрати немедленно! Это повторное публичное оскорбление… — коротышка задохнулся от возмущения, покраснел и осекся.
