― Мне этот звездопад ни к чему сейчас. Жизнь моя догорает постепенно, ускользают дни, как их не держи. Не замедляется время ненасытное, чем дальше, бег его только ускоряется. Не вернуть любовь в сердце оглохшее, потухло оно для радостей земных. Не надейся, что смогу стать для тебя опорой, верной спутницей в жизни семейной. Хотела бы утешить словами добрыми, но не могу и не хочу. Мальчик мой, признайся, не лукавя, ведь ты любовь ко мне себе придумал.
― Ни о чем не спрашивай. – Отвернулся оскорбленный. -Словами горькими разбила сердце, болит оно, обиду с горечью мешает. Мне плохо, – скривился жалобно. – Как никогда!
― Мне ли тебя не понять? Не любил, значит и не страдал, душа не сохла от тоски.
― Что мне делать теперь? Я собой не владею, сойду с ума от безнадеги. Не буду больше я с другой! Знаю одно, если ты мне сейчас откажешь, не женюсь! Никогда!
― Не кипятись и не мудри, душа моя, а оглянись! Твоей любви желает каждая. Всякая девушка хочет получить лучик улыбки нежной твоей. Верь, в судьбу, любовь к тебе скоро придет, желанную свою еще найдешь.
Гладит его ласково по руке, ровно дитя несмышленое, улыбаясь мягко.
― Не обижайся, хороший мой, и пойми, я не могу иначе. Не грусти. Не всегда те, кто появляется в нашей жизни, остаются в ней навсегда, сколько мимоходом заглядывают, случайно, приходят и уходят. Наши судьбы нас не только сводят, но и разводят.
Знай, у каждой души своя звезда, свое небо. У каждого из нас свой жребий, своя тропа или дорога. Ровная или корявая. Широкая или тесная. Нехоженая или проторенная.
Со временем ускользнет в ночь и твоя кручина, уйдет вместе с обидой. И тогда грусть-тоска твоя веревочкой тонкою завьется, радостью звонкою напьется, в чистом поле ветром развеется. Вернутся пареньку дни золотые, ночи серебряные.
И твоя любовь звездочкой ясной опуститься неслышно в теплую ладонь, и согреешь ее дыханием своим горячим. Поверь, она еще в твои ворвется ночи, непререкаема и неумолима и напоит тебя такою страстью, что задохнешься от истомы своих желаний.
А в моей душе все лучшее уже остыло. Молодость моя пролетела… отгорела моя рябинушка, отцвело девичество черемухой обломанной.
Сердце ныне с совестью в ладу. Наполнить новой любовью себя я не спешу. Мое солнышко ясное, я нашла в тебе все, что искала: чистую душу, доброе сердце, преданность, искренность, понимание. Приголубить, обнять, согреть могу, но только как старшая сестра, как мать, в конце концов. Не больше.
― Сестру любимую иметь всю жизнь мечтал, но не тебя, тем более мать. Такой молодой матери мне еще не довелось встречать. Сносить слова такие влюбленному трудно, но я стерплю, сожму в комок свою волю. – Отвернулся недовольный.
― Тебя впереди ждет целая жизнь, а меня – только воспоминания. Увы, время неумолимо. Что скрывать, сегодня я не заласкана им. В сердце моем вьюжит улыбка его колкая, изморозью душу оплетают воспоминания недобрые. Я многое могу, но здесь бессильна. Время остановить не в моей власти.
― Смотрю на тебя, будто мальчик, не смея ответить словам, чтоб не обидеть невзначай, а ты все дразнишься: время, время. Пойми, мне ничего не надо, только до твоих волос дотронуться губами, только бы знать, что ты рядом; только бы слышать голос твой, видеть лучик солнца в глазах твоих, такой мягкий, игривый.
Без тебя, зачем мне вся эта жизнь и вся мирская суета? Без твоей любви что остается со мной, лишь скукота, маята, пустота! Буду тоску свою топить в стакане. …
― Счастье твое тебя еще найдет, я помогу, я все устрою, если ты сумеешь подождать, будут и любовь, и деньги.
― Хочу счастливым быть сейчас, хотя бы одно мгновение, а остальное все неважно. Марта, нрав мой может и спесив, но очень душа ранима. Что сделал я не так?
― Уверяю, ты ни в чем не виноват, не кори себя за зря. Давай посидим молча, погодим, глядишь, отступит обида от сердца, успокоишься и поймешь, что я права. Обещаю, что буду с тобой отныне рядом, но только, как подруга, как сестра.
― Нежная, жестокая, как может все в одной ужиться. Словами горькими мне сердце не утешить, болит душа, лучше я пойду. Прости на худом слове, хозяюшка, ежели, что не так, не поминай лихом.
Ушел, нервно, торопясь, словно его с позором выгнали.
***
Сожаление, что так нехорошо, так неладно все получилось, целую ночь не давало Марте покоя. Утром решила, все утрясется само собой, если на время уехать из города, тем более, Сильван просил наведаться. Быстро собрала свои нехитрые пожитки, на дорожку попила чаю, оглянулась на прощание. – Авось, вернемся еще, – подумала про себя. – Надо помочь парню, мало куда, шалопай, может снова влезть.
День был чудесный. Один из тех летних выходных, когда полно прогуливающегося народу у реки. Кто катается на лодке, кто сидит, греясь на солнышке, обмахиваясь веером. Надо бы перед дорогой повидаться с Трофимом. Предупредить, что недолгой их разлука будет, и чтобы знал, где искать надо, если что случится. А вот и сам, в окружении болтливых хохотушек, щебечущих беспрестанно, наперебой, хмурый, недовольный. Увидел, скривился кисло.
