— Это зависит от того, какой у тебя паспорт. Если он у тебя, например, шведский, или западногерманский, или итальянский, то виза тебе не нужна. С венгерским паспортом можно ехать без визы в Чехословакию или Югославию.
— Но он этого не сделал.
— Нет.
Им принесли кофе. Колльберг все еще изучал штампы в паспорте.
— Датчане не поставили тебе штамп, когда ты прилетел в Копенгаген, — сказал он.
— Нет.
— Следовательно, не существует никаких доказательств того, что ты вернулся в Швецию.
— Нет, — сказал Мартин Бек и спустя несколько секунд добавил: — Если не считать того, что я сижу здесь перед тобой.
За последние полчаса ресторан уже порядком заполнился и начало не хватать мест. Мимо них прошел мужчина лет тридцати пяти, сел за столик с табличкой «ЗАНЯТО», заказал пиво и без всякого интереса уставился в газету. Время от времени он нервно поглядывал в сторону двери, словно кого-то ждал. Он был с усами и бородой, в темных очках, на нем были коричневый узорчатый пиджак, белая рубашка, коричневые туфли.
— Кто это? — спросил Мартин Бек.
— Не знаю, они все выглядят одинаково. Кроме того, иногда тут появляются самые разные случайные люди, приходят на минутку и сразу же исчезают.
— Это не Молин, его я бы узнал.
Колльберг покосился на него.
— Может, Гюннарссон?
— Нет, того я тоже видел.
В ресторан вошла женщина. Рыжеволосая, довольно молодая, в кирпично-красном свитере, твидовой юбке и зеленых чулках. Она двигалась непринужденно, рыскала глазами по залу и при этом ковырялась в носу. Потом присела за заказанный столик и сказала:
— Мое почтение, Пелле.
— Мое почтение.
— Пелле, — сказал Колльберг, — значит, это Кронквист. А эта женщина — Пиа Больт.
— Почему у них у всех усы и борода?
Мартин Бек произнес это в глубокой задумчивости, словно это была проблема, над которой он уже долго ломает себе голову.
— Наверное, это фальшивые усы и борода, — совершенно серьезно ответил Колльберг.
Он взглянул на часы.
— Только для того, чтобы нас раздражать, — добавил он.
— Нам уже пора возвращаться, — сказал Мартин Бек. — Ты сказал Стенстрёму, чтобы он пришел?
Колльберг кивнул. Уходя, они услышали, как мужчина по имени Пер Кронквист подзывает официантку:
— Поскорее дорогая! Я умираю от жажды!
Несколько человек рассмеялось.
В управлении полиции было тихо, как в кирхе. Стенстрём сидел в кабинете и раскладывал пасьянс.
Колльберг окинул его критическим взглядом и сказал:
— Что-то ты рано начинаешь. Что будешь делать, когда состаришься?
— Сидеть и говорить то же самое, что и сейчас: «Почему я здесь сижу?».
— Проверишь несколько алиби, — сказал Мартин Бек. — Леннарт, дай ему список.
Стенстрём взял список и бегло просмотрел его.
— Сейчас?
— Да, еще сегодня вечером.
— Молин, Лунд, Кронквист, Гюннарссон, Бенгтфорс, Пиа Больт. Кто это такой, Бенгтфорс?
— Это опечатка, — хмуро сказал Колльберг. — Там, естественно, должно быть Бенгт Форс.
— Девушку тоже проверять?
— Да, если это тебя развлечет, — сказал Мартин Бек. — Она сидит в ресторане «У кружки».
— Я могу говорить непосредственно с ними?
— Конечно. Почему бы и нет? Обычный опрос в связи с делом Альфа Матссона. Теперь уже все знают, о чем идет речь. Кстати, как там дела у ребят из отдела по борьбе с наркотиками?
— Я разговаривал с Якобсоном, — сказал Стенстрём. — Они уже набрали почти полные сети. Когда разнеслось, что Матссон в этом замешан, у всех развязались языки. Кстати, мне пришла в голову одна идея. Матссон продавал среди прочих нескольким полным развалинам и вытягивал из них неплохие деньги.
Он замолчал.
— Так какая же идея пришла тебе в голову? — спросил Колльберг.
— Возможно, один из этих бедняг, которых он обдирал, какой-нибудь его клиент уже был сыт по горло, если можно так выразиться?
— Ну, такое возможно, — с серьезным видом сказал Мартин Бек.
— Особенно в кинофильмах, — дополнил Колльберг. — Американских.
Стенстрём сунул список в карман и встал. В дверях он остановился и обиженно сказал:
— У нас иногда тоже так бывает.
— Возможно, — согласился Колльберг. — Но ты забыл, что Матссон исчез в Венгрии, куда поехал за товаром для этих своих бедняг. Ну, тебе уже пора уходить.
Стенстрём ушел.
— Ну, ты и ехидный, — заметил Мартин Бек.
— Он что, не может подумать, прежде чем говорить? — сказал Колльберг.
— Вот именно, он подумал.
— Ну да!
Мартин Бек вышел в коридор. Стенстрём как раз надевал пиджак.
— Посмотри каждому в паспорт.
Стенстрём кивнул.
— И не ходи один.
— Они опасны? — колюче спросил Стенстрём.
— Инструкция, — проворчал Мартин Бек.
Он вернулся к Колльбергу. Они сидели тихо, пока не зазвонил телефон. Мартин Бек взял трубку.
— Разговор с Будапештом состоится в семь часов, а не в пять, — сухо сообщила телефонистка.
Они немного поразмышляли над этим сообщением. Потом Колльберг сказал:
— Черт возьми. Это досадно.
— Гм, — сказал Мартин Бек. — Ты прав, ничего хорошего в этом нет.
— Два часа, — сказал Колльберг. — Может, поедем немножечко оглядимся?
— Почему бы и нет?
