— Грабителем занимаюсь я, — сказал Гюнвальд Ларссон.
— Вот именно. Так найди его.
Гюнвальд Ларссон откинулся назад, так что вращающееся кресло затрещало. Он пристально посмотрел на Мартина Бека, потом на Колльберга и наконец сказал:
— Ну-ка. И что же, по-вашему, я делаю последние три недели? Я и ребята из отдела негласного наблюдения в пятом и девятом округах? Очевидно, вы полагаете, что мы играем в картишки? Или, может, ты станешь утверждать, что мы не сделали все, что было в наших силах?
— Вы сделали все, что было в ваших силах. Но теперь все изменилось. Теперь вы просто обязаны его найти.
— Но как, черт возьми? И прямо сейчас, немедленно?
— Этот грабитель — специалист, он свое дело знает, — сказал Мартин Бек. — Он сам это доказал. Хотя бы раз он напал на кого-нибудь, у кого не было при себе денег?
— Нет.
— Хотя бы раз он напал на того, кто сумел бы себя защитить? — спросил Колльберг.
— Нет.
— Ребята из патрулей в штатском были хотя бы раз где-нибудь поблизости? — спросил Мартин Бек.
— Нет.
— И что же из всего этого следует? — спросил Колльберг.
Гюнвальд Ларссон не ответил сразу. Он долго ковырял карандашом в ухе и наконец сказал:
— Он специалист.
— Ну вот, сам видишь, — сказал Мартин Бек.
Гюнвальд Ларссон снова погрузился в раздумья. Наконец он спросил:
— Когда ты был здесь десять дней назад, ты хотел что-то сказать, но не сказал. Почему?
— Потому что ты меня перебил.
— А что ты хотел сказать?
— То, что мы должны изучить временной график этих ограблений, — сказал Меландер, глядя в свои бумаги. — Систематическая работа. Мы уже это сделали.
— И еще одно, — сказал Мартин Бек. — Леннарт уже минуту назад намекнул на это. Твой грабитель специалист, ты сам это говоришь. Он такой специалист, который наверняка знает всех людей из отделов негласного наблюдения так же хорошо, как свои собственные ботинки. И из отдела расследования убийств тоже. Возможно, даже знает и автомобили.
— Ну хорошо, и что же я должен делать? — сказал Гюнвальд Ларссон. — Я что же, должен из-за этого бандита набрать новых полицейских, а?
— Ты мог бы взять людей из других мест, — сказал Колльберг. — Самых разных людей… и женщин… и другие автомобили.
— Ну, теперь уже поздно, — через минуту произнес Гюнвальд Ларссон.
— Это верно, — подтвердил Мартин Бек. — Теперь уже поздно. Но с другой стороны, сейчас еще намного важнее, чтобы мы его схватили.
— Этот субъект даже не взглянет ни на один парк, пока по городу будет разгуливать убийца, — сказал Гюнвальд Ларссон.
— Вот именно. Когда произошло последнее ограбление?
— Между девятью и четвертью десятого.
— А убийство?
— Между семью и восемью. Послушай, что ты мне здесь рассказываешь о вещах, о которых все мы знаем?
— Не сердись. Может быть, для того, чтобы убедить самого себя.
— В чем? — спросил Гюнвальд Ларссон.
— В том, что этот твой грабитель видел девочку, — сказал Колльберг. — И того, кто ее убил. Этот грабитель не делает ничего на авось. Ему приходится каждый раз часами бродить по парку, пока не представится стопроцентная возможность. Либо ему должно невероятно везти.
— Так везти не может никому, — возразил Меландер. — Не девять раз подряд. Пять, может быть. Или шесть.
— Найди его.
— Может, мне апеллировать к его чувству справедливости, а? Чтобы он объявился сам?
— Это не исключено.
Зазвонил телефон.
— Да, — произнес Меландер, взяв трубку. Он около минуты слушал, а потом сказал: — Отправьте туда радиопатруль.
— Что-нибудь случилось? — спросил Колльберг.
— Нет, — ответил Меландер.
— Чувство справедливости! — повторил Гюнвальд Ларссон и покачал головой. — Ваши понятия о мире бандитов в самом деле… ну, у меня просто нет слов.
— Черт возьми, мне сейчас совершенно безразлично, чего у тебя нет, — накинулся на него Мартин Бек с нотками ярости в голосе. — Найди его.
— Развяжи язык своим осведомителям, — сказал Колльберг.
— Ты думаешь, что я… — начал Гюнвальд Ларссон, но тут его тоже перебили.
— Где бы он ни был, — сказал Мартин Бек, — на Канарских островах или в какой-нибудь старой лачуге в Сёдермальме. Привлеки всех осведомителей и чем скорее, тем лучше. Используй каждый контакт с преступным миром, используй газеты, радио, телевидение. Угрожай, давай взятки, уговаривай… делай что хочешь, лишь бы только схватить этого субъекта.
— Вы что, считаете, будто у меня такая слабая голова, чтобы я сам не мог до этого додуматься?
— Ты очень хорошо знаешь, какого я мнения о твоем уме, — с серьезным видом сказал Колльберг.
— Да, знаю, — добродушно ответил Гюнвальд Ларссон. — Ну ладно, свистать всех наверх.
Он протянул руку к телефону. Мартин Бек и Колльберг вышли из кабинета.
— Возможно, что-нибудь и получится, — сказал Марши Бек.
— Возможно, — словно эхо, повторил Колльберг.
— Гюнвальд не так глуп, как кажется.
— В самом деле?
— Послушай, Леннарт.
— Да?
— Что с тобой, собственно, происходит?
— То же самое, что и с тобой.
— Что же?
— Я боюсь.
На это Мартин Бек ничего не ответил. Отчасти потому, что Колльберг был прав, отчасти потому, что они были знакомы уже так давно и так хорошо знали друг друга, что в большинстве случаев понимали друг друга без слов.
