Его часы показывали половину десятого, но сегодня суббота и он свободен. Свободен от всех обязанностей, подумал он, чувствуя укоры совести. Он собирался остаться в квартире один целых два дня. Инга и дети должны были уехать к брату Инги, у которого был летний домик в Руслагене, и пробыть там почти до конца воскресенья. Мартина Бека, естественно, тоже пригласили, но возможность провести уик-энд в одиночестве была для него столь редким удовольствием, что он не собирался ее упускать и сослался на то, что у него много работы.
Лежа в постели, он выкурил сигарету, потом отнес пепельницу в туалет и опорожнил ее. Быстро побрился, надел брюки цвета хаки и вельветовую рубашку. Потом поставил книгу о Цусиме на полку, сложил диван и пошел на кухню.
Его семья сидела за столом и завтракала. Ингрид встала, взяла из буфета чашку и налила ему чаю.
— Папа, может быть, ты тоже с нами поедешь? — спросила она. — Посмотри, какой чудесный день. Нам будет скучно без тебя.
— Боюсь, что я не смогу, — ответил Мартин Бек. — Мне бы очень хотелось, но…
— У папы много работы, — кисло произнесла Инга. — Как всегда.
Он снова почувствовал угрызения совести. Однако тут же подумал, что без него им будет лучше, потому что братец Инги всегда использовал приезд Мартина Бека как повод для того, чтобы напиться. Брат Инги в трезвом состоянии был вполне нормальным человеком, но в пьяном виде становился невыносимым. И все же он обладал одним положительным качеством — принципиально никогда не пил в одиночку. Мартин Бек продолжил свои размышления на эту тему и пришел к выводу, что, оставаясь дома, он совершает доброе дело, так как в его отсутствие шурин будет трезвым.
Он едва успел сделать этот замечательный вывод, как его шурин позвонил в дверь, и через пять минут Мартин Бек уже мог приступить к проведению своего столь желанного свободного уик-энда.
Уик-энд оправдал все его ожидания. Инга оставила еду для него в холодильнике, но он отправился в магазин и сам закупил продукты. Среди прочего он купил бутылку коньяка и шесть бутылок пива. Остаток субботы он посвятил сборке палубы на модели парусника «Катти Сарк»[41], к которой из-за отсутствия времени не прикасался уже несколько недель.
За обедом Мартин Бек съел две холодные фрикадельки, немного икры, кусок камамбера и выпил две бутылки пива. Кроме того, он выпил немного кофе и коньяка и посмотрел по телевизору старый американский боевик. Потом расстелил себе постель и улегся в ванну с книгой Раймонда Чандлера «Женщина в озере». Время от времени он потягивал коньяк, который поставил на крышку унитаза.
Чувствовал он себя превосходно и не думал ни о работе, ни о своей семье.
Встав из ванны, надел пижаму, погасил в квартире свет, оставив включенной лишь лампу на письменном столе, и продолжал читать и потягивать коньяк до тех пор, пока не почувствовал себя вялым и сонным, и отправился в постель.
В воскресенье он спал до позднего утра, потом сидел в пижаме, работая над моделью парусника, и не одевался почти до вечера. Когда его семья вернулась, он сходил вместе с Рольфом и Ингрид на фильм о вампирах.
Это был очень удачный уик-энд, и в понедельник утром он чувствовал себя свежим и энергичным и сразу же принялся выяснять, кто такой Гёран Мальм и во что он может быть замешан. Утро он провел в кабинетах нескольких своих коллег и нанес краткий визит в суд. Когда он вернулся, чтобы сообщить о результатах своего расследования, разговаривать ему было не с кем, потому что все ушли на обед.
Он позвонил в Южное управление и, к своему удивлению, сразу попал на Колльберга, который, как правило, первый убегал на обед, особенно по понедельникам.
— Почему ты не на обеде?
— Я как раз собирался идти, — сказал Колльберг. — А ты откуда звонишь?
— Я в кабинете Меландера. Зайди ко мне сюда после обеда. Когда появятся Меландер и Рённ, мы сможем немного поговорить о Гёране Мальме. Конечно, если Меландеру удастся покинуть свой пост на пожарище. Во всяком случае, я раздобыл кое-какие сведения о Мальме.
— Хорошо, — сказал Колльберг. — Я только проинструктирую Бенни. — Он немного помолчал и добавил:
— Если это вообще возможно.
Бенни Скакке был их самым свежим пополнением. Его взяли в отдел расследования убийств два месяца назад на место Оке Стенстрёма. Стенстрёму было двадцать девять лет, когда он погиб, и многие коллеги, а в особенности Колльберг, считали его молодым и зеленым. Бенни Скакке был на два года моложе.
В ожидании остальных Мартин Бек включил магнитофон Меландера и прослушал ленту, одолженную в суде. Во время прослушивания он делал пометки на листе бумаги.
Рённ прибыл ровно в час дня, через пятнадцать минут Колльберг распахнул дверь и сказал:
— А вот и я. Можно начинать.
Мартин Бек подвинул свой стул Колльбергу, а сам устроился у картотечных ящиков.
