— У меня есть другое предложение, — сказала она. — Мы можем отправиться в постель. Это дешевле и намного приятнее.
— Омары в белом вине — это тоже очень приятно, — заметил Колльберг.
— Ты думаешь о еде больше, чем о любви, — пожаловалась она, — хотя мы женаты всего два года.
— Ничего подобного. Кстати, у меня есть идея получше. Мы пойдем поужинаем и выпьем, а потом отправимся в постель. Немедленно звони Осе.
Телефон с длинным шнуром стоял на ковре. Гюн подтащила телефон к себе и набрала номер. Разговаривая с Осой, она перевернулась на спину, согнула ноги в коленях и поставила ступни на ковер. Пижама чуть соскользнула.
Колльберг глядел на свою жену. Он задумчиво созерцал широкую полосу густых черных волос, которые росли у нее в нижней части живота и становились более редкими между ног. Слушая Осу, она глядела в потолок. Через минуту подняла левую ногу и почесала лодыжку.
— Все в порядке, — сказала она, кладя трубку. — Через час она будет здесь. Кстати, знаешь последние новости?
— Какие?
— Оса собирается поступить на службу в полицию.
— О Боже, — с отсутствующим видом сказал он. — Гюн?
— Да.
— Мне пришла в голову еще одна мысль, которая даже лучше предыдущей. Сперва мы отправимся в постель, потом пойдем поужинаем и выпьем, а после этого снова ляжем в постель.
— Это просто замечательно, — улыбнулась она. — Может, прямо здесь, на ковре?
— Да. Позвони в ресторан «Опера-келарен» и закажи столик.
— Посмотри, какой там номер.
Колльберг рылся в телефонном справочнике, одновременно расстегивая рубашку и пояс; он нашел номер и слушал, как она звонит.
Потом она села, сняла пижаму через голову и отбросила ее в сторону.
— А как ты хочешь? Просто, без всяких выдумок?
— Ага.
— Сзади?
— Выбирай сама, как тебе больше нравится.
Она засмеялась, медленно и податливо перевернулась и встала на четвереньки, широко раздвинув ноги. Опустила вниз темноволосую голову и уперлась лбом в руки.
Спустя три часа, когда они уже приступили к десерту, она невольно заставила Колльберга вспомнить то, о чем он не думал с тех пор, как расстался с Мартином Беком возле станции метро.
— Этот ужасный пожар, — сказала она. — Как ты думаешь, его устроили нарочно?
— Нет, — ответил он. — Я не могу в это поверить. Любое предположение должно в конце концов опираться на здравый смысл.
Он был полицейским вот уже более двадцати лет, и ему следовало бы лучше разбираться в таких делах.
Субботнее утро было солнечным.
Мартин Бек просыпался нехотя, с необычным чувством удовлетворенности. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и пытался определить, поздно уже или еще слишком рано. Он слышал, как поет черный дрозд на дереве за окном и как тяжелые капли с крыши падают в талый снег на балконе. Как проезжают по улице автомобили и как тормозит поезд метро на подходе к станции. Как хлопает дверь у соседа. Как урчат водопроводные трубы. Внезапно в кухне за стеной раздался грохот, который заставил его сразу открыть глаза. Голос Рольфа:
— О, черт!
И Ингрид:
— Какой ты неуклюжий.
И Инга:
— Тише!
Он протянул руку за сигаретами и спичками; ему пришлось опереться на локоть и извлечь пепельницу из-под груды книг. До четырех часов утра он лежал и читал книгу о Цусиме, и пепельница была полна сигаретных окурков и обгоревших спичек. Когда ему было лень вставать и опорожнять пепельницу перед сном, он обычно прятал ее под книгами для того, чтобы избавить себя в от пророчества Инги о том, как в один прекрасный день вся семья сгорит заживо из-за его привычки курить в постели.
Его часы показывали половину десятого, но сегодня суббота и он свободен. Свободен от всех обязанностей, подумал он, чувствуя укоры совести. Он собирался остаться в квартире один целых два дня. Инга и дети должны были уехать к брату Инги, у которого был летний домик в Руслагене, и пробыть там почти до конца воскресенья. Мартина Бека, естественно, тоже пригласили, но возможность провести уик-энд в одиночестве была для него столь редким удовольствием, что он не собирался ее упускать и сослался на то, что у него много работы.
Лежа в постели, он выкурил сигарету, потом отнес пепельницу в туалет и опорожнил ее. Быстро побрился, надел брюки цвета хаки и вельветовую рубашку. Потом поставил книгу о Цусиме на полку, сложил диван и пошел на кухню.
Его семья сидела за столом и завтракала. Ингрид встала, взяла из буфета чашку и налила ему чаю.
— Папа, может быть, ты тоже с нами поедешь? — спросила она. — Посмотри, какой чудесный день. Нам будет скучно без тебя.
— Боюсь, что я не смогу, — ответил Мартин Бек. — Мне бы очень хотелось, но…
— У папы много работы, — кисло произнесла Инга. — Как всегда.
