— Пароход отправляется через час, — сказал Мартин Бек и посмотрел в засиженное мухами окно на сверкающую под солнцем водную гладь. — Неужели это в самом деле так важно? Разве Колльберг или, например, Меландер…
— Нет. За это должен будешь взяться ты. Похоже на то, что кое-кто исчез.
Когда Мартин Бек открывал дверь в кабинет шефа, было без десяти час и он пробыл в отпуске ровно двадцать четыре часа.
Старший криминальный комиссар Хаммар был коренастый мужчина с бычьей шеей и густыми седоватыми волосами. Он неподвижно сидел в своем вращающемся кресле, положив руки на стол, и сосредоточенно занимался тем, что — как утверждали злые языки — было его самым любимым занятием, другими словами, ничегонеделанием.
— А, это ты, — кисло сказал он. — Самое время. Через полчаса тебе нужно быть в МИДе.
— В министерстве иностранных дел?
— Именно так. У тебя встреча вот с ним.
Хаммар брезгливо держал визитную карточку за один уголок кончиками указательного и большого пальцев, словно это был лист салата с толстым червем. Мартин Бек прочел фамилию. Она абсолютно ничего ему не говорила.
— Высокопоставленная особа, — произнес Хаммар, — утверждают, что он в очень близких отношениях с министром.
Он помолчал и добавил:
— Я о нем тоже никогда в жизни не слышал.
Хаммару было пятьдесят девять лет, и в полиции он служил с 1927 года. Политиков он недолюбливал.
— Ты не выглядишь таким обиженным, каким мог бы выглядеть, — сказал Хаммар.
Мартин Бек с минуту поразмышлял над его словами и пришел к выводу, что слишком сбит с толку для того, чтобы разъяриться.
— А в чем, собственно, дело?
— Об этом мы поговорим после того, как ты вернешься от этого господина.
— Ты сказал, что кто-то исчез.
Хаммар с измученным выражением лица посмотрел в окно, потом пожал плечами и сказал:
— Все это совершеннейшая чушь. Честно говоря, я получил приказ… приказано не давать тебе подробной информации, пока ты не побываешь в министерстве иностранных дел.
— Так, значит, мы теперь выполняем их приказы тоже?
— Существует, как известно, целый ряд министерств… — задумчиво произнес Хаммар.
На минутку его взгляд затерялся в летней зелени. Потом он продолжил:
— С той поры, когда я начинал, у нас было множество министров внутренних дел и министров социальных проблем. Бóльшая часть из них знала о полиции столько же, сколько мне известно о колорадском жуке. Другими словами, только то, что она существует. Ну, до свидания, — ни с того, ни с сего попрощался он.
— До свидания, — сказал Мартин Бек.
Когда он уже был в дверях, Хаммар словно очнулся и сказал:
— Мартин.
— Да.
— Одну вещь я все же должен тебе сказать. Можешь не браться за это дело, если не захочешь.
Мужчина, который был близок к министру, оказался высоким, угловатым и рыжим. Он посмотрел на Мартина Бека водянистыми глазами, потом вскочил и, вытянув вперед правую руку, и церемонно вышел из-за стола.
— Рад, — заявил он, — рад, что вы нашли время.
Они долго и от души трясли друг другу руки. Мартин Бек ничего не говорил.
Государственный деятель вернулся к своему вращающемуся креслу, схватил погасшую трубку и впился в мундштук большими желтыми лошадиными зубами. Потом упал в кресло, откинулся в нем, прикрыл пальцем чубук трубки, чиркнул спичкой и холодным испытующим взглядом посмотрел на посетителя сквозь клуб дыма.
— Будем на «ты», а? — наконец объявил он. — Важный разговор я всегда начинаю с этого первого шага. Он способствует прямоте и откровенности. Потом все идет намного лучше. Меня зовут Мартин.
— Меня тоже, — тихо сказал Мартин Бек и добавил: — К сожалению. Если только это не усложнит нам жизнь.
Государственный деятель оцепенел. Он строго посмотрел на Мартина Бека, словно подозревал, что тот над ним насмехается. Потом расхохотался.
— Да, конечно. Это шутка. Ха-ха-ха!
Он осекся и бросился к телефону. Нервно нажимал на кнопки и бормотал:
— Да, да, ужасно смешная шутка.
В его голосе не было ни искорки веселья.
— Принесите мне документы по делу Альфа Матссона, — прорычал он в трубку.
Вошла дама среднего возраста с папкой в руке. Она подошла к нему и положила папку на стол перед ним. Он не удостоил ее ни единым взглядом. Когда дама закрыла за собой дверь, он устремил на Мартина Бека холодные, лишенные всякой индивидуальности рыбьи глаза и одновременно медленно открыл папку. В ней был всего один лист бумаги, исчерченный какими-то карандашными пометками.
— Речь идет об очень деликатном и чертовски неприятном деле, — наконец сказал он.
— Ага, — произнес Мартин Бек. — Каком?
— Вы знаете Альфа Матссона?
Мартин Бек покачал головой.
— Нет? А ведь он довольно известен. Журналист. Главным образом пишет в еженедельниках. А также для телевидения. И для кино. Талантливый автор. Прошу.
Он выдвинул ящик и принялся копаться в нем, потом обшарил другой ящик, а затем поднял бумагу, покрывавшую столешницу, и нашел то, что искал.
— Не выношу беспорядка, — заявил он и бросил злой взгляд в сторону двери.
