— Нет, землянику с сахаром и взбитыми сливками, — ответил Слука. — Деликатес.
Мартин Бек огляделся по сторонам. Мужчина в трусах был на прежнем месте.
— Когда он нашел ключ? — спросил он.
— Накануне того дня, когда его отдали в гостиницу. Двадцать третьего июля, днем.
— Значит, в тот день, когда исчез Матссон.
Слука выпрямился и посмотрел на Мартина Бека. Потом повернулся, взял портфель, открыл его, вытащил полотенце и вытер руки. Затем вынул из портфеля картонную папку и открыл ее.
— Мы провели лишь поверхностное расследование, — сказал он. — Дело в том, что к нам никто не обращался с официальной просьбой, чтобы мы занялись этим делом.
Он достал из папки лист бумаги и продолжил:
— Вы к этому делу относитесь серьезнее, чем оно того заслуживает, по моему мнению. Он какая-то важная персона, этот Альф Матссон?
— Просто он необъяснимо исчез. По нашему мнению, этого достаточно, чтобы мы посчитали нужным и важным выяснить, что с ним случилось.
— А разве что-нибудь вообще свидетельствует о том, что с ним что-то случилось?
— Нет. Однако то, что он исчез, это неоспоримый факт.
Слука заглянул в свои бумаги.
— По данным управления паспортов и виз до двадцать второго июля шведский гражданин по имени Альф Матссон не выезжал из Венгрии. Более того, он оставил свой паспорт в гостинице, а без паспорта вряд ли выбрался бы из страны. Ни один человек, известный или неизвестный, которым мог быть этот ваш Матссон, в соответствующий период времени не попадал в венгерские больницы. Кроме того, не было сообщений о чьей-либо смерти, которые могли бы иметь отношение к этому делу. Без паспорта Матссон также не мог поселиться ни в одной другой гостинице во всей Венгрии. Судя по всему, ваш соотечественник решил остаться у нас еще на какое-то время.
Слука положил лист бумаги обратно в папку и закрыл портфель.
— Он ведь уже здесь бывал и раньше. Возможно, у него здесь есть какие-то друзья и он переехал к ним, — сказал он и снова сел поудобнее.
— Это вовсе не причина для того, чтобы вдруг исчезнать из гостиницы и совершенно не давать о себе нить, — через минуту сказал Мартин Бек.
Слука встал и взял портфель.
— Как я уже сказал, до тех пор, пока у него действительна виза, я в этом деле ничего не могу предпринять, — заявил он.
Мартин Бек тоже встал.
— Оставайтесь, — сказал Слука, — а мне, к сожалению, нужно уйти. Но, возможно, мы еще увидимся. До свидания.
Они обменялись рукопожатием, и Мартин Бек смотрел, как Слука бредет в воде, с портфелем в руке. По нему не было видно, что он ест за завтраком четыре ломтика шпика.
Когда Слука скрылся из виду, Мартин Бек подошел к большому бассейну. Из-за теплой воды и серных испарений он чувствовал сонливость. Он довольно долго плавал в чистой прохладной воде, а потом встал на краю бассейна, чтобы обсохнуть. Некоторое время Мартин Бек наблюдал за двумя смертельно серьезными мужчинами средних лет; они стояли в бассейне на мелководье и бросали в воду большой красный мяч.
Потом он пошел одеваться. Что делать дальше, он не знал. После встречи со Слукой он вовсе не стал мудрее.
После купания жара уже не была такой невыносимой. Мартин Бек не ощущал потребности развить какую-нибудь бурную деятельность. Он медленно брел по дорожкам обширного парка, часто останавливался и оглядывался по сторонам. Никакого следа «хвоста». Наверное, они пришли к выводу, что он действительно безвреден, и прекратили мероприятие. Впрочем, подумал он, на острове так много народу, что довольно трудно заметить в этой толпе кого-то выделяющегося, тем более, если вообще неизвестно, как этот некто выглядит. Он спустился к воде на восточной стороне острова и пошел по набережной к причалу, где приставали все суда, на которых он до сих пор плавал. Наконец он вспомнил, как называется пристань: Касино.
На крутом берегу у пристани стоял ряд скамеек, на которых сидели немногочисленные люди, ожидающие судов. На одной из них сидел человек из тех немногих людей в Будапеште, которых он знал. Девушка из пансионата в Уйпеште. Чуточку испугавшаяся Ари Бок, В темных очках, босоножках и белом платье с бретельками. Она читала какой-то немецкий роман; на скамейке рядом с ней лежала нейлоновая сетка. Сначала он решил пройти мимо, однако тут же отбросил эту мысль, остановился и поздоровался:
— Добрый день.
Она подняла голову над книгой и недоуменно посмотрела на него. Потом, очевидно, узнала его и улыбнулась.
— Ой, это вы? Вы уже нашли своего друга?
— Нет, еще нет.
— Вчера я размышляла об этом, когда вы ушли. Я в самом деле не понимаю, как он мог дать вам мой адрес.
— Я тоже не понимаю.
— Я ломала себе голову над этим и потом, вечером, — сказала она и наморщила лоб. — Я даже не могла уснуть.
— Да, все это очень странно.
