— Возможно, она нашла более проницательного советчика? — беспощадно предположил Риверс. — С преимуществом в три-четыре процента?
Рокуэлл расхохотался.
— Я готов раскрыть тайну Риджби, которого я знаю. Это наш старший счетовод. Я знаю его без малого сорок лет и могу поручиться, что он не способен на легкомысленные эскапады. И во всяком случае, вряд ли может заинтересовать такую женщину, как миссис Саймонсен. К тому же квартира в подобном доме ему не по карману.
— Вот вы и уничтожили единственную нить, которая могла бы привести нас к раскрытию его личности, — печально вздохнул Риверс. — А ведь мы могли бы полюбоваться, как Ральф тщетно пытается установить, что это за выгодные помещения капитала, которые известны пожилому клерку и не известны ему.
— Ей следовало бы поостеречься, — угрюмо возразил Морган. — В наши дни никогда нельзя быть уверенным, с кем имеешь дело. Всюду полно аферистов. Противно попасться такому на удочку.
Рокуэлл был изумлен этим подозрением, помимо всего прочего подразумевавшим, что он не умеет разбираться в людях. Нет, сегодня вечером Морган решительно превзошел самого себя! Несомненно, его забота о миссис Саймонсен отнюдь не бескорыстна. Ведь Ральф вообще не способен на бескорыстие.
— Говорить от имени этой дамы я, разумеется, не могу. Но Риджби, которого я знаю, меньше всего можно назвать аферистом. — Он поманил официанта с вином и порекомендовал свой выбор Моргану и Риверсу. Подняв бокал, он сказал: — Выпьем за Новый год, господа! Пусть в нем соревнуются процветание и счастье!
Они стояли в дверях «Палэ» и смотрели в зал. Он был переполнен, и через открытую дверь на улицу вырывались оглушительные звуки музыки: «Джазисты» просто неистовствовали.
— Вечерок в лучшем стиле, — заметил Арти, — в «Палэ» они это умеют.
— Народу-то! — сказала Пегги.
Она взглянула на его сосредоточенное лицо и глаза. Он был весь наполнен ритмом музыки. И она тоже. Но теперь это был прерывистый ритм с резкими диссонансами. Как все изменилось! Чувство, живущее в ней, было удивительно важным, растущим, теплым. В «Палэ» нет ничего похожего — и никогда не было! Внезапно ее охватило нетерпение, и ей захотелось сказать: «Пошли, Арти! Что толку стоять здесь и смотреть?» Но она знала, что ему хочется остаться, и промолчала. Ведь его увлеченность стала источником ее нынешней жизни, и в какой-то мере всем этим она обязана «Палэ».
Мимо кассы прошли двое молодых людей. Один из них вдруг остановился, а потом бросился через фойе.
— Да это никак мистер и миссис Слоун! — вопил Чик, тряся им руки. — Наши старожены! Познакомьтесь, это Чилл. — Он указал на своего спутника. — Чилл — мировой бильярдист. Не скажу, чтобы он был лучше тебя, Арти (В Чике проснулся прежний верный друг), но игрок классный. Верно, Чилл?
— На днях набрал сотню подряд, — скромно вставил Чилл, — первый раз в жизни.
— Чего это вас занесло в «Палэ»? — осведомился Чик.
— Так. Захотелось посмотреть на старую дыру. — Арти был сама небрежность. — Мы же на машине.
Глаза Чика вылезли на лоб.
— Ух ты! — сказал он. — Тебя, что же, управляющим у вас сделали или что?
Арти засмеялся:
— Я на жизнь не жалуюсь.
— Думаете потанцевать?
— Нет. — Арти отмел это предположение презрительным движением головы. — Просто заглянули на минутку, посмотреть, что здесь и как. Думаем поехать куда-нибудь в ночной клуб.
Чик даже охнул. Он покосился на Пегги и только сейчас по-настоящему увидел ее, и ощущение прежней близости с ними обоими постепенно испарилось. Да как же это так: Арти — и вдруг катит коляску с младенцем? Это ведь будет не прежний Арт Слоун. Чик смущенно о вел глаза, и прошлое иссякло, словно из него выдернули затычку. Он пробормотал:
— Ну, нам, пожалуй, пора. Договорились встретиться с одним парнем на улице.
Они сказали «до свидания», «всего хорошего», пожали друг другу руки и разошлись.
Арти надолго умолк. Он слушал музыку, и им овладевала глухая тоска. Ноги у него просто чесались. Эх, ну и девочки же! Он, конечно, так думать не хочет, но ведь от человека это не зависит! Особенно когда у тебя жена и ты все время только с ней.
Внезапно он обернулся:
— Пошли, чего здесь торчать! С меня на сегодня хватит.
Пегги забралась в автомобиль («Самый лучший сюрприз, Арти, какой только был у меня в жизни!»), и Слоун раздраженно захлопнул дверцу. Мотор не заводился, и он изо всей силы топнул по стартеру. Пегги повернулась к мужу:
— Арти, если хочешь, пойди потанцуй. Я подожду, мне скучно не будет.
Эти слова застали Слоуна врасплох. Ее чуткость заставила его взглянуть на себя со стороны, и забурлившая в нем нежность смыла тину раздражения.
— Брось, крошка! Мы лучше навестим твоих, а? Пожелаем им счастливого Нового года.
Мотор фыркнул и взревел.
— А ты видела физию Чика, когда я сказал, что у меня машина?
Пегги все еще держалась чуть настороженно.
— А потом ты сказал ему, что мы думаем поехать в ночной клуб!
Арти засмеялся. Воспоминание об этой выходке его несколько смущало, и он обрадовался, что Пегги поняла шутку.
— Он совсем обалдел, — сказал он. — Только я-то говорил про следующий Новый год. Понимаешь? А оно так и будет.