— Несомненно, несомненно. Я не стану рассматривать вопрос о браке без предварительной консультации с тобой. А вот в обеденный перерыв мне тебя не хватает. Я говорю серьезно.
— А мне тебя — все время, Пола. Когда?
— Точно сказать не могу. Всю следующую неделю занята выше головы. Но ты звони, Дэнни. Всегда приятно услышать твой голос.
— Это уже что-то.
— Ну, не куксись, Дэнни. Пола очень занята. Уж ты-то это можешь понять.
— А как новая серия статей? Нужна моя помощь?
— Да, но спешки нет. Этих хватит на ближайшие полгода. Нужно, чтобы читатели успели их забыть — так сохранится привкус новизны. В этом вся соль журналистики, как меня учат.
— Ну, а как насчет танцев в яхт-клубе?
— Я помню, Дэнни. Беда в том, что я и по вечерам не свободна. Так называемая подсменка. Дежурства и прочее.
Он молча ждал. Наконец она сказала:
— В ближайшую свободную субботу я тебе позвоню в ваше похоронное бюро. Даю слово.
— И это максимум?
— Для тебя, Дэнни-Дэн, я всегда готова сделать максимум того, что в моих силах. — Как ни странно, она, казалось, говорила серьезно. — А ведь хорошо было тогда у Принса, верно?
— Лучше лучшего.
— Мы устроим еще такой вечер. Придумай какой-нибудь знаменательный повод. Ну, например, сам уйди из «Национального страхования».
— А что ты делаешь сейчас, Пола? Может быть, мне заехать за тобой?
— Сейчас? Уже поздно, Дэнни. А мне еще нужно рассказать читателям про Томаса Джефферсона Хикса, нефтяного магната, который отправился в крестовый поход во имя Братьев Пилигримов. Статья должна быть готова к завтрашнему утру. По мнению Томаса, тысячелетнее царство Христа на Земле начнется ровно через три года пять дней шесть часов и семь минут, считая с одиннадцати часов вчерашнего дня. Доказательство: глава такая-то, стих такой-то. Он колоссален. Он, кроме того, считает, что Земля плоская.
Дэнни засмеялся.
— Это уж ты чересчур, Пола.
— Да нет же, с подлинным верно. Читайте подробный отчет в нашем следующем выпуске. А ты писал последнее время?
— Немножко.
— И продолжай писать. Я в тебя верю, Дэнни-Дэн. А папа по-прежнему очень хочет с тобой познакомиться.
— Я был бы очень рад, но, очевидно, это удовольствие предстоит мне только в глубокой старости.
— Ну, сейчас встреча с ним не доставила бы тебе удовольствия. Он так и кипит. Видишь ли, ему намекнули, что в обеденный перерыв ему лучше читать бюллетени Торговой палаты, а не Бодлера. Начальству читать романы на службе — значит оказывать разлагающее влияние на подчиненных. Учти на будущее.
— Ну, мне пока это не грозит.
— Но ты же потенциальный кандидат в начальство. Так смотри поберегись, не испорти себе будущей карьеры.
Ирония, оставляющая горький осадок. Он сказал:
— Спасибо за совет, Пола.
— Ну, вот он и рассердился. И тут я делаю изящный прощальный поклон. Я правда кланяюсь, Дэнни-Дэн.
Повторное обещание позвонить ему, более или менее небрежное «до свидания» — и конец. Дэнни вышел из будки: после ее духоты ветер показался ему прохладным. Он пошел по Глиб-роуд, не сознавая, куда идет, обдумывая их разговор. Чуть-чуть ожила ее прежняя теплота, но ни следа обещания, которым остался для него их вечер в клубе. Может быть, она его избегает? Он не был в этом уверен. Но сегодня он услышал в ее голосе свободу, и теперь, пока он шел по улице, все, что было пленного в нем, кричало, требуя освобождения, — и напрасно.
Он увидел встающую над домами церковь, услышал гул органа и голоса…
Он стоял у ворот, у каменных ступеней, глядел на витражи, благостно сияющие в сетке древесных ветвей, и рассеянно слушал. Звуки органа замерли, и неясное бормотание отозвалось в его мозгу словами «Благословения», повторяющегося из воскресенья в воскресенье, из года в год:
Он грустно пожал плечами. Теперь все это для него мертво. Из церкви стали выходить люди — силуэты на фоне освещенной арки. В дверях преподобный Рейди пожимает руки, произносит елейные слова, внутри старик Митфорд собирает молитвенники, а на лужайке в кружке молодежи стоит Изер Тейлор — кроткие голубые глаза, кукольный рот. Но тут он подумал о своей матери, как-то особенно остро почувствовал, что он здесь чужой, и поспешил уйти.
Дойдя до самого моста, он оперся о перила и стал смотреть на бухту, на танцующие в ней звезды, на гигантскую диадему лайнера у причала. Он вновь ощутил, каким надежным приютом было «Благословение». И это был довод в пользу его матери — извечная гарантия, путь к благодати на земле яко же на небеси. «Узрите, бог моя опора…». Но где он, бог?
Почти год прошел с тех пор, как этим вопросом завершилась его «беседа» с преподобным Рейди. Он вернулся домой со службы, а в гостиной его ждал преподобный Рейди.