Не налоговая, а жена.
Я ходить не могу ведь без трости,
Опираюсь теперь на жену.
Так что встретимся на погосте.
Если что, я тебя подожду.
5.
Что ты время тянул, ах, иуда.
Я весь трафик с тобой извела.
Размечталась, всплакнула… Откуда
Вдруг повылезла эта тля.
Ах, не тля, а жена, ну, простите.
Я ведь долго с народом жила.
Может быть, ты и о простатите
Промолчал. Ну, такого козла
В огород не пустила я в свой бы
Чтоб он слюни свои распускал.
Чтоб вонзал свои грязные пломбы
В пироги, те, что я напекла!
Забренчат твои бренные кости
О борта твоего сундука.
Я тебя провожу до погоста
Выпью там за тебя коньяка!
6.
Расшумелась у берега ива,
Заплескались в пруду караси!
Ты такая же все, просто диво
Все, что хочешь, теперь попроси.
Что там в списке? Рассвет и закаты?
Золотые пустоты средь туч?
Если хочешь, спроси про зарплату.
Я, как раньше любил, промолчу.
Хочешь август, ну вот тебе — август.
Только лучше бы был апрель.
Потому что — такой вот казус,
В моем сердце звенит капель.
Приезжай ко мне завтра на дачу.
Электричкой часа три пути.
Нет, мой дом трехэтажный, с причалом.
А жена? Так ведь я пошутил!
Отрину правила речей,
Склонений, рифмований.
Мне важно — в череде ночей
Не позабыть, как звали.
Кого? Когда? Забыла! Эх!
От стресса все забыла.
Была любовь? А, может, грех?
И было ль то, что сплыло?
Пришла, как помнится, сама.
Несла в руках подкову,
Чтобы на счастье мне она
Висела над альковом.
Но было гадким и вино,
И супчик из кастрюльки.
И дождь выстукивал в окно
Словцо одно — адюльтер.
И мысли тают, будто снег
В расхлябанные лужи.
Хочу, чтоб новый человек
Законным стал бы мужем.
Бывает так — бежишь к окну,
Чтоб убедиться: светит солнце.
Мол, на свидание иду,
Не подведи меня, оконце!
А за окном — дожди, туман,
Крик журавлиной стаи в небе.
Ну что ж, — ты думаешь, — фиг вам!
Зонт захвачу и плащ надену.
Но так всегда — порвался плащ,
И зонт сломался, и не выйти!
И твой дружок, наверное, вскачь
Бежит туда, где можно выпить.
Обман, конечно же, обман.
Не позвонил он, не примчался.
И, полная сердечных ран,
Твердишь себе: «Кому он сдался!»
И смотришь вверх, откуда клич
Несется журавлиной стаи.
Но человек — он как кирпич,
Он падает, а не летает.
Конечно, хочется летать,
Вот если б чувствам — да пропеллер!
То мужикам пришлось бы стать
Вещичкой модной, будто веер.
А завтра — выброшен в ведро,
Поскольку в фаворе иное…
И смотрит женщина в окно,
С улыбкой радостной, спокойной.
Но если нет на это сил,
И в сердце лед, на коже — иней,
И он тебя не пригласил…
Иди, где он — и тоже выпей.
Сидели двое. Между ними
Стоял покрытый белым стол.
Официант с приятной миной
Согнулся, как чужой посол.
Что было на столе — все съели.
Все выпили, пришла пора
Для сладкого… Так сладко пели
У барной стойки тенора…
Играл рояль. О сладких грезах
Напомнил гений Мендельсон.
Была ведь свадьба, были розы…
И все прошло, как сладкий сон.
Но символ разделенной страсти
Из рукава ее блестел –
на тонком шелковом запястье
его подарок от Chanel.
Их взгляды бегали кругами,
Как в казино: на чет? нечет?
Тирамиссу — сказала дама.
Мужчина выдохнул: и счет!
Официант был расторопен
И вмиг, как фокусник, десерт
Принес для дамы, счет — напротив.
О! Нет! — вскричали оба. Нет!
Как кисло! — женщина стонала.
Мужчина сумрачно курил…
Но обошлось все без скандала –
Пришел охранник — помирил.
Они ушли из ресторана
Оставив каждый, что имел:
Он — вывернутые карманы,
Она — любовь, браслет Chanel…
………………………………..
………………………………..
За ярко освещенной дверью
Официант потом утих.
И он не избежал потери
Своих раздутых чаевых.
