— Если монарх не уважает аристократию, у неё появляются вопросы. Отчего это вы, мол, царь-батюшка, себе такое отношение позволяете? — продолжил я, — Или вы, царь-батюшка, забыли, что случилось, когда Пётр Третий аристократов перестал устраивать. Или Павел Первый? Или сколько в Англии королей аристократия на тот свет отправила за неуважение её прав?
Я бросил взгляд на Валерия. Он, нахмурившись, слушал. Идеи конфликта князей и императора не нравились ему даже гипотетически. Я продолжил:
— Князей с большими резервуарами Яра — много, сам знаешь. У иных больше, чем у самого Его Величества. Императора императором делает не сила, не Яр, а поддержка аристократии. А аристократию аристократией делает не богатство, а честь. Готовность за неё убить и готовность за неё умереть. Это объединяет и тебя, внука князя Мартынова, и внука самого Его Императорского величества, и сына какого-нибудь средненького статского советника. Согласен?
Кузен медленно кивнул.
— Поэтому сам Император десять раз подумает, прежде чем нас трогать, — сказал я. — Дворяне поддерживают Государя, Их Величество поддерживает дворян — в обществе баланс и равновесие. А это значит, что есть и время, и ресурсы спокойно работать на благо нашей любимой Российской Империи.
— Никогда об этом не думал, — снова сказал Валерий.
— Потому что для тебя это естественно, как дышать, — рассмеялся я, — а я, пустышка, в отличие от тебя в свете бывал редко, зато много размышлял над тем, что будет, если меня кто-нибудь вызовет на дуэль. И что мне на дуэли без Яра делать. И почему на дуэль всё-таки нужно будет явиться.
— Кстати, о моей дуэли, — сказал Валерий, — сколько ещё ехать?
— Да мы уже приехали, собственно, — сказал я, — но время у нас ещё есть, и я сделал небольшой кружок, чтобы до конца высказать мысль.
— Ну ты даёшь, Матвей! — покачал головой кузен.
Я свернул с трассы на небольшую просёлочную дорогу. Проехав минут пять вдоль зарослей каких-то кустов, мы выехали на большую земляную площадку на краю скалы. Я остановил машину. Вдали стояли белый внедорожник, на котором, видимо, приехал доктор и легковой «РуссоБалт» Петрова.
— Посиди здесь, — сказал я Валерию и вышел. Увидев это, Петров вышел из своего автомобиля мне навстречу.
— Доброго утра! — поздоровался я.
— И вам доброго утра, Матвей Михайлович, — откликнулся Василий Галактионович, — сочувствую вам по поводу вашего вчерашнего неудачного катания.
Это он мою разбитую физиономию заметил.
— Благодарю покорно, — ответил я, — однако, Василий Галактионович, как бы нам обоим не пришлось сочувствовать чему-нибудь более серьёзному здесь и сейчас.
— Да, вы правы, Грегори настроен весьма решительно — покачал головой Василий Петров. — Что ж, доктор готов, граф Озёрский тоже.
— Валерий Николаевич будет рад поскорее покончить с этим, — сказал я.
— Тогда начинаем, — кивнул Василий Петров и отправился к своей машине. Отходя, он тихо произнёс: — Надеюсь, они просто истратят разрешённое количество приёмов, и дуэль прекратится сама собой.
Я вернулся к Валерию:
— Выходи и иди рядом со мной. Мы объясним правила дуэли.
Тот молча кивнул и открыл дверь машины. Мы медленно двинулись в сторону Петрова и графа Озёрского, которого я сейчас увидел впервые.
Почему-то я ожидал увидеть невысокого, щуплого и лысоватого, несмотря на молодой возраст, брюнета с большими чёрными глазами. Чёрт его знает, откуда взялся у меня в голове этот образ, но представлял себе графа Озёрского я именно так.
На деле же граф Озёрский оказался крепким и стройным молодым человеком, ростом с моего кузена Валерия. У него была белая кожа, упрямая челюсть, большие зелёные глаза и ярко рыжие, просто пламенные волосы, по бокам и сзади выбритые машинкой, но образующие пышную развевающуюся шевелюру наверху. Да уж, по части популярности у дам граф мог легко соперничать даже с моим кузеном.
Мы приблизились друг к другу. Валерий смотрел на графа равнодушно. Во взгляде Озёрского горела ярость.
— Валерий Николаевич, позвольте ваш телефон, — я протянул руку. Валерий похлопал себя по карманам и вытащил свою «ладошку».
Достал свой телефон и Василий Петров.
— Сейчас мы запишем видео, где вы говорите, что на дуэль явились добровольно, и с условиями согласны, — объяснил я.
Я и Василий Галактионович встали так, чтобы и у него, и у меня, в кадр попадали оба соперника.
— Господа, объявляю правила дуэли. Дуэль ведётся с применением Яра, — начал я. — Дозволяется использовать не более одной техники для атаки и не более одной техники для защиты. Под техникой для защиты понимается любая блокирующая техника.
Я подумал и продолжил:
— Уклоны телом не считаются техникой для защиты. Ограничений на смертельные приёмы нет. Дуэль оканчивается со смертью одного из соперников, либо тогда, когда оба соперника используют доступный лимит техник.
