Выкупал, это проще всего. Если не успевал… Тогда в ход шли куда более эффективные доводы. За долгих пять лет неуловимый, беспощадный, но справедливый Лазурный уничтожил двенадцать пиратских флотилий. Он освободил восемь периферийных миров, захваченных пиратскими ордами и давно забытых метрополией. Сражался с целыми армиями пиратских главарей, за которыми десятилетиями безуспешно охотился космофлот Великой и Благословенной Империи. Он всегда выходил победителем. О нём пелись песни, слагались легенды.
За ним сейчас тоже стоял целый флот. Тех, кто устал быть игрушкой в этой партии… Тех, кто собрался под древними флагами побеждённого и умирающего Каптейна.
Усталым взглядом вор перелистывал предложения. Красавицы всех возрастов и мастей. Чернокожие, жёлтые, красные. Блеск медного великолепия голодианок, смуглая бронза чистокровных уроженок столичного Деуса. Лимонные девочки – всё, что осталось от уничтоженного жестокой имперской кампанией Майрана.
Глаза скользили по строкам. Нет. Вот уже несколько месяцев ни одна из лазурных не попадала в пиратские грязные лапы. И Вор вполне мог считать этот факт личной заслугой. Неожиданно ярко вспыхнул сигнал неотложного предложения. Экстренные аукционы всегда были скандальны.
Землянка?
Уже интересно. Белокожие обитатели этой галактики – редкость. Ставки на них всегда запредельно высоки. И что в них находят? Вор фыркнул брезгливо. Мертвенная бледность разложившихся трупов.
Совершеннолетняя, половозрелая девственница, коэффициент безупречности телесных показателей 0,92. Действительно, раритет. Девушку подводил только рост. Рослая. Длинноногая. Темноволосая. Глубина свинцовых глаз… В них вор внезапно увидел рассвет в небе Каптейна.
Сам того не заметив, он раскрыл лист начала торгов и детально рассматривал фотопроекцию девушки. Что в ней так зацепило? В сопроводительном тексте писалась какая-то дикая ложь.
Следов пластической коррекции нет. Идентификационных устройств нет. Девственна. Образована. В совершенстве владеет имперским. Младшая родственница большого имперского чиновника. Может использоваться для политического шантажа, личных утех, избирательной репродукции, супружества. Может быть перепродана.
Так не бывает. И всё же…
Увеличил бескровное лицо девушки-лота и все сразу понял. Упрямо поджатые пухлые девичьи губы. Женщину с таким взглядом на рабском аукционе Тигора Вор ни разу еще не встречал. Такой была его мать, его старшие сёстры. Никогда Вор не сможет забыть, чем для них это закончилось.
Землянку прикончат. Рука потянулась сама. Вор даже понять не успел, как стал участником торга. Одним щелчком пальцев по голопроекции он решил судьбу девушки. Лазурному вору теперь вряд ли кто-то рискнет помешать.
Отсоединить рубку от линии громкой связи этот клинический недоумок забыл. Нет, я была только рада, конечно. Мне,определённо, везёт на придурков. Мы с Бурашкой сидели на перевёрнутой бочке с пищевыми концентраторами, грызли брикеты и запивали их необычайно холодной водой.
Сидели! Не порхали вокруг, неуклюже пытаясь размахивать лапками и кувыркаясь в проклятой невесомости, а абсолютно цивилизованно и благопристойно давили задами совершенно гладкую пластиковую горизонтальную поверхность. Кто-то сидел, свесив тонкий хвост и безмятежно похрюкивал от блаженства. Кто-то, до пят натянув синтетический грубый мешок с прорехами для головы и рук, утирал грязный лоб мокрой ладонью и мрачно жевал серую массу.
За время, прошедшее с момента включения гравитационного контура корабля, я успела свершить кучу подвигов: обнаружила множество ветхих мешков, в одном распустила потёртые боковины и наконец-то прикрыла свою обнажённость. Даже подпоясалась завязкой второго мешка. Всё-таки современный человек разумный без одежды чувствует себя диким, несчастным и беззащитным. В мешке – просто несчастным и диким. Весьма ощутимая разница.
С помощью Ысы отыскались пустые железные банки. Очень надеюсь, что в них ничего мерзопакостного не хранилось. Три раза помыла, одну назначила чашкой.
Пикантный вопрос с туалетом успешно решила злорадно и с большим удовольствием, поставив огромную банку без дна прямо в пролом водовода. Ну а что? Вода эта по корабельному контуру дальше свободно течёт, на кухню там… в питьевые источники. Экипажу понравится.
В общем, мы с Бурашкой неплохо устроились. С радиошоу, грохочущим из динамика, бесплатной едой и напитками. Я неожиданно даже узнала несколько забористых новых ругательств на трёх языках, включая имперский. Ничего особенно и не предвещало беды, когда наверху вдруг всё затихло. Неужели заметили казус и лишили благодарных слушателей единственного развлечения?
– Ты рехнулся? – спустя несколько тягостно-молчаливых минут прозвучал хриплый голос. Так оглушительно громко, что я поперхнулась водой. – За какими тигорскими потаскухами ты это сделал?
– Так, я… – слабо пискнул вдруг кто-то. – Это не я!
– Где Жир? – орал некто так, что у меня в банке вибрировала вода. – Где наш рейдовый катер? Кто продал эту грязную шлюху Лазурному вору?
