деятельности, как и в случае с литературой. Я бы даже сказала, что, если
учредители всевозможных «лохотронов» и вступают в конфликт с
нравственностью и этикой (о чем постоянно все твердят), то и так называемые
«обманутые вкладчики» тоже находятся не в ладу с эстетикой и красотой (о чем
почему-то говорить не принято). Однако кто бы там что ни говорил, но для меня
совершенно очевидно, что, если бандиты и мошенники, опускающие на бабки
своих сограждан, самым очевидным образом выражают свое пренебрежение к
труду всевозможных ветеранов, пенсионеров, ученых, учителей и т.п., то и те, 179
кто им эти бабки с легкостью отдает, тоже неуважительно относятся к
рискованной и опасной деятельности бандитов и мошенников, принимая их за
каких-то добропорядочных налогоплательщиков, дурачков и лохов. Я хочу
сказать, что и в желании получить халявные бабки из ничего тоже заложено
какое-то неуважение и даже презрение к неким основам человеческого бытия, причем, по-своему, даже более глубоким и важным, чем так называемая
нравственность.
Возможно, в случае с литературой этот «эстетический конфликт» обозначен
чуть более явно, но лично я не вижу между всеми описанными мной тут
ситуациями большой разницы. Разве что «финансовые пирамиды» – это такое
мимолетное веянье времени, а заблуждение обывателей на счет литературы
носит, если так можно выразиться, хронический и непреходящий характер. Оно
воистину вечно! Настолько непреходяще и вечно, что даже немного пугает! А
если попытаться представить себе ту незримую очередь из желающих на халяву
въехать в литературу, получить бабки и славу за счет каких-нибудь наспех
состряпанных виршей «про любовь» и «солнечный свет», то и вовсе может
крыша поехать от такого фантастического зрелища. Нисколько не сомневаюсь, что такая очередь несколько раз обогнула бы земной шар…
А все потому, что никакой литературы, на самом деле, не существует! И
сама по себе вера в ее существование уже является глубоким заблуждением.
Потому что литература – это даже не вера в конечное торжество всеобщего
счастья на земле. Это такая утопия, которая никогда не кончается и всегда
рядом! Иными словами, нет никакого смысла пытаться отделить литературу от
собственной жизни, и каждый, кто в той или иной форме пытается это сделать, по сути, просто чего-то недопонял в жизни. Точно так же, как и тот, кто
доверчиво вкладывает свои бабки в какой-нибудь бандитский синдикат, прежде
всего, тоже чего-то еще не понял -- именно в жизни, а не в экономике.
Глава 44
Образы пустоты
И все-таки, порой мне даже обидно, что я почти не знаю писательскую среду.
Наверное, я и сама могла бы закончить Литинститут и, таким образом, постичь
все тонкости этой профессии. И действовала бы я тогда именно
профессионально, а не просто так, “с потолка”, как мне теперь поневоле
приходится работать, не имея диплома о высшем писательском образовании.
Ничего не поделаешь: хочешь жить — умей вертеться! Смешно сказать, но
иногда, действительно, посмотришь на потолок, и в голову сразу же приходят
всякие мысли. Такое уж это чудесное место – потолок, неиссякаемый кладезь
человеческой мудрости, но диплома он все равно не заменит.
Больше всего меня всегда интересовал писательский жаргон, потому что
именно в языке, как правило, и заложены главные характерные особенности
каждой профессии, призванные отличить посвященного от непосвященного. Я, например, очень хорошо знаю -- с детства привыкла, что кóмпас на флоте надо
называть компàc, с ударением на последнем слоге. Правда это уже, наверное, не
только я, а любой школьник знает, но есть и другие тонкости. Настоящий моряк, например, никогда не назовет пол “полом”, а тот же потолок (кладезь
человеческой мудрости) —“потолком”, но только -- “палубой” и “подволоком”.
Не говоря уже о том, что моряки не плавают, а «ходят», потому что плавают
только обычные люди в бассейне, да еще дерьмо в проруби… Точно так же, как
и профессиональный вор или же спекулянт никогда не скажет “украл” или же
“перекупил”, а только “взял”, и опять-таки, потому что крадут и покупают
180
только непосвященные лохи, а настоящие преступники берут, действуя по
принципу : “Все твое и ваше -- теперь мое и наше!” Милиционеры, в свою
очередь, называют осужденных “осýжденными”, с ударением на “ у”, а военные
называют кобуру «кàбурой», перенося ударение на первый слог, и даже
интеллигентнейшие дипломированные врачи в пенсне и с бородкой, как у
Чехова, и те говорят “àлкоголь”, тоже с ударением на первом слоге… А все для
чего? Да для того, чтобы отличать посвященных в тонкости своей профессии от
