- Ты не рада меня видеть? - с наигранной иронией произнесла Фелиция, прижав к стене девушку, а после ладонью приподняв её подбородок, - ты так напряжена… - произнесла она, после чего попыталась поцеловать в губы Петру, однако выставленная ладонь Паркер, что уперлась прямо в лицо нахалке, грубо отодвинула настырную девушку, размазывая по лицу помаду и весь макияж.
- Как грубо! - фыркнула та, достав платок откуда-то из-под лифчика и пытаясь привести в порядок своё запачканное лицо.
- Достала, гребаная извращуга, ненавижу, как ты вообще сюда проникла? - разбушевалась малышка.
- Где-то соврала, что-то украла, кого-то немного пошантажировала, и вуаля… - вглядываясь в маленькое ручное зеркальце, что тем же удивительным образом возникло откуда-то из-под глубокого выреза в области груди, произнесла Кошка, оценивая своё милое личико, - малышка, ну ты же знаешь, это всё только ради тебя, - убедившись, что всё в порядке, произнесла двадцатилетняя Фелиция.
- Ну сколько можно повторять, я натуралка и мужиков люблю, да и вообще у меня уже есть парень! - не подумав, ляпнула Петра, пытаясь спровадить столь неприятную для неё особу куда подальше.
- У тебя есть… Кто? - милое выражение лица Кошечки в миг изменилось, до этого ровные и красивые зубки начали превращаться в клыки, а черные волосы в корнях начали белеть, приобретая оттенок чистого снега.
- Ох, всё, мне пора бежать, - увидев в толпе знакомое мужское лицо, идущее в компании Сирены, произнесла Петра, - и не смей преследовать меня больше! - на прощание произнесла она, отчего Кошка едва сдержалась, чтобы не наброситься на наглую паучиху.
Фелиция считала, что знает о Паркер всё. Где она живет, сколько у неё мам, тёть, сестер, кто её папа. Бывали дни, когда она следила за ней днем и ночью, круглые сутки, по семьдесят, а то и восемьдесят часов без сна и отдыха. Сколько раз она приходила неблагодарной паучихе на помощь, вытаскивала из заварушек и передряг, неужели она думает, что всё это было из доброты душевной. Конечно же, нет - Харди была вором, искусным и профессиональным.
- Всё равно ты будешь моей… - в гневе ударила в стену кулаком женщина, отчего по той побежали трещины.
- Мистер Мур, здравствуйте! - донеслось откуда-то из-за спины в момент, когда Роджерс в компании Монро и Джона решали весьма важные и насущные вопросы, касающиеся безопасности парня и окружающих.
- Твоя подруга? - удивилась Шторм, на что парень только пожал плечами,
- Самому хотелось бы знать, - произнес он, пытаясь вспомнить девчонку, которая его окликнула.
- Отдыхай, малыш, взрослые тёти сами со всем разберутся, - хитро улыбнувшись, Сирена накинула на парня его смокинг, с которым до этого не торопилась расставаться, а после ловким движением пальчиков протолкнула тому в кармашек белый сложенный листок, - только не теряйся, - подмигнула она, а затем, взяв под локоток растерявшуюся от происходящего Ороро, поспешила удалиться.
- Мы знакомы, мисс?
- Да, то есть нет, не совсем. Ну, в общем, может вы меня помните, я Петра Паркер, твоя одноклассница, была ей по крайней мере, - замялась девушка.
- Паркер… - прищурившись, протянул парень, смакуя каждую букву этой фамилии.
«Да ну на!? - ударил в голове парня вопрос, - как вообще такое может быть, в этом чертовом городе что, всего одна школа? Ещё скажите, что мне придется иметь дело с Гоблин-младшей и её больной мамашей. Нет, нет, нет и ещё раз нет. Ни-хо-чу, и так проблем выше крыши, так теперь ещё одна», - схватившись за голову руками, про себя размышлял Мур.
- С тобой всё хорошо? - обеспокоенно подошла Паркер поближе, положив руку на плечо Джону.
- Ах да, прости, понимаешь… - сам того не осознавая, парень перешел на неформальный тон, в очередной раз за этот вечер рассказав всю ту же печальную историю, подробности которой сам толком и не знал.
Паркер охала, тяжело дышала, на глазах у неё выступали слезы, которые та старательно смахивала и всячески пыталась не показывать.
«Какая же она всё-таки впечатлительная», - думал он, закончив свой рассказ на том месте, где в его жизни появилась тётя.
- Это ужасно, мой друг,- произнесла Петра после непродолжительной беседы.
- Такие дела, подруга, - сделав ударение на последнее слово, Джон наблюдал, как осмыслившая свои слова героиня краснеет.
- Скажи, ты планируешь возвращаться в школу? Твои друзья тебя навещают? Тебе не одиноко? - засыпала парня вопросами Паркер.
- Про школу не мне решать, когда мой лечащий врач скажет, тогда и вернусь. Друзей у меня, как таковых, нет, только знакомые да собутыльники. Ну, а по поводу последнего лучше не спрашивай… - вспоминая неприятные моменты, произнес парень.
Паркер напряглась - она знала, почему лучше не спрашивать, она понимала его попытку суицида на той злополучной крыше.
«Ну, конечно, ему одиноко - без друзей, израненному, под вечным присмотром людей, которые поголовно его старше. Дура ты, Паркер, и вопросы у тебя дурацкие», - бранила себя девушка.
