— Да здешняя химия вообще не химия! — шёпотом воскликнула Маруся. — Кто в четвёрке на медицинскую специализацию идёт, у тех начинается нормальная химия, а это… Домоводство сплошное!
— Биология и астрономия тоже.
— Да, согласна.
— Рисование и рукоделие — я бы лучше этим сама занималась. А остальные я настолько не помню, что сидеть вместе с классом, который изучает предметы далеко не первый год…
— М-да, довольно бессмысленное занятие.
— Слушай. У меня есть мысль. Давай поможем друг другу?
Я изложила подружке свои соображения. Маруся покусала губу:
— Я бы и так тебе помогла, но учитывая, какие для меня при этом открываются перспективы — это же вообще шарман! Давай только внесём кой-какие коррективы…
Мы посидели ещё полчаса и составили коварный план. Не знаю, сработает ли он сам по себе, или придётся применять магическое подкрепление… Посмотрим.
НАЧАЛЬСТВО РЕШАЕТ
Вторник, второе октября.
Первым уроком была литература. Худо-бедно, как на иголках пересидев это занятие, мы дождались логики. В прошлый раз началось повторение очень удобной для нашей махинации темы, которая тут называлась «круги Эйлера». Про пересекающиеся и наслаивающиеся множества. И вчера мы с Марусей под эту тему придумали обширную заготовку.
Как только дело дошло до практической части, я начала эту заготовку перерисовывать в тетрадь, потом она перестала влезать в тетрадь, и я продолжила на столе, распространяясь всё дальше и дальше, пока Маша не обернулась назад и не позвала классную даму:
— Агриппина Петровна! Подойдите скорее!
Класс тут же бросил свои занятия, и все с любопытством начали тянуть шеи, а я продолжала чертить и подписывать на парте цветные кружочки, пока Агриппина не тронула меня за плечо. Тут я вздрогнула и испуганно спросила её:
— Вы кто? — после чего начала растерянно оглядываться.
Понятное дело, такое поведение вызвало волну охов и ахов, староста была срочно послана за докторшей, а я старательно узнавала из всех только Марусю.
Пожилая докторица влетела в класс на всех парах, увидела мои художества и тяжело всплеснула руками:
— Рецидив! Срочно в госпиталь! Снять энцефалограмму!
Срочно вызвали горничную, которая побежала за машиной. Меня хотели вести под руки из класса, я мёртвой хваткой вцепилась в Марусю. Одним словом, поднялся страшный переполох.
Примчалась директриса. Лицо у неё было такое: только что одну из изолятора сплавили, а тут опять! Пока докторша и Агриппина убеждали меня в безопасности поездки, а я «продолжала никого не узнавать», директриса решила пойти по пути наименьшего сопротивления:
— Воспитанница Рокотова, если это в ваших возможностях, сопроводите, пожалуйста, вашу подругу в медицинское учреждение.
— Конечно, я и не была против! — сразу согласилась Маруся, и вместо биологии мы помчались в госпиталь на гимназическом автобусе: Маруся, докторша и я.
Директриса тоже куда-то помчалась — это было понятно по тому, что к крыльцу подогнали её служебный автомобиль.
Энцефалограмма, понятное дело, никаких особенных данных не принесла. Заодно у меня взяли здоровенную пробирку крови из вены и выписали целую кучу маленьких бумажек, которые гимназическая докторша сложила в мою папку вместе с записями ЭЭГ.
В гимназию мы вернулись к обеду, поели и только собрались погулять — как примчалась горничная, которая вызвала к директрисе меня, Марусю (за которую, чуть что, я продолжала хвататься), Агриппину и докторицу.
В кабинете директорши ожидала — кто бы вы думали — сама статс-дама, графиня Наталья Петровна Строганова, как мы помним, начальница попечительского совета её величества государыни императрицы Анны Павловны. И внушение на дружелюбное ко мне отношение всё ещё сохранялось в её ментальном плане (в конце концов, всего-то три недели прошло).
— Дорогая моя! — кинулась ко мне графиня, поразив этим всех присутствующих. — Милое, бедное дитя! Как вы себя чувствуете?
— Я вас помню, — слегка прищурилась я, — вы приходили ко мне, в ту больницу.
— Конечно! Конечно! Вот видите! — Наталья Петровна со значением обернулась к директрисе. — Что значит — ребёнок чувствует сопереживающую душу! — с этими словами она потянула меня к угловому дивану: — Ну, давайте же присядем и спокойно поговорим.
Маруся потянулась за мной, как вагончик за паровозом, и я почла за лучшее, пока графиня держит меня за руку, подкрепить воздействие благорасположения и по возможности распространить его и на Марусю тоже.
— Итак, Машенька, я вижу, у вас появилась подруга?
— Да, Маруся Рокотова. Она очень хорошая.
Графиня слегка склонила голову:
— Это Анатолия Павловича дочь?
Маруся сжала губы и кивнула.
— Сочувствую вам, дитя моё, — графиня слегка похлопала её по ладони. — Конечно, такому горю не поможешь, однако Её Императорское Величество сделает всё возможное, чтобы устроить вашу судьбу.
— Благодарю, — весьма сдержанно ответила Маруся.
— Я вспомнила, — встрепенулась я и показала на классную, — это Агриппина Петровна! А та женщина — доктор. И наша директриса, Надежда Генриховна!
