— Да, ничего! Сашка сказал, послала его твоя подруга. Но твои вещи успел прихватить из её квартиры. Уж не знаю, как у них там прошло… Только Сашка с тех пор, какой-то не такой. Ты не знаешь? Что она тебе рассказала? — Михаил посмотрел на меня с явным интересом.
— Впервые от тебя сейчас услышала о том, что она общалась с Козлом, после того, как он её бросил. Спрошу обязательно, когда будем разговаривать. — я говорила и чувствовала сама обвинение в своих словах.
— Да не бросал он её! Планировал продолжать отношения после своей свадьбы. Ребёнка, конечно не хотел. Рановато. А, вообще, твоя Галка — дура! Она за ним как сыр в масле каталась бы. Обеспечил бы полностью. А попозже, может и на ребёнка согласился бы. Она ему сильно нравилась. Может и до сих пор…
Вот гад! Почти уничтожил Галочку мою! Нравилась она ему! Толку объяснять этому… не поймёт. Я молчала.
Михаил подождал немного и, так и не дождавшись какой либо реакции, вернулся к нашему разговору.
— Вызвали Гора на опознание. Мы все к тому времени слетелись к нему: я из Китая, Серега из Англии и близнецы из Польши. Учились. У всех каникулы, как раз. Сашка пришёл. Вместе пошли на процедуру эту. Он когда браслетик тоненький золотой увидел, потом ещё заколки такие маленькие с камушками, прошептал: «я дарил». Под простынь заглянул… вышел оттуда — сам не свой. — было видно, что у Михаила болит душа за своего друга, он слегка прикрыл глаза, вспоминая.
— Отец его качественно поработал. Излечили Гора от любовной лихорадки. Перестал тебя искать, мы поехали на гонки. А потом, он разбился. На гонках такое случается. Остался жив, но провалялся по больницам четыре месяца. Потом реабилитация ещё пол года. Сейчас полностью восстановился, заканчивает обучение. Бизнесом снова занимается, невеста у него есть. Думаю, ты будешь иногда видеться с ним в университете. Снова будете — ты на первом курсе, он на последнем…
Михаил вдруг прижал меня к стволу дерева и склонившись прямо к моему лицу буквально прошипел:
— Только попробуй с ним опять… Прибью! И помни, теперь ты — моя невеста. Очень скоро будешь моей(!) женой и изменять мне не позволю, ты поняла?
О господи!
— Поняла! — я попыталась хоть немного отодвинуть его, но его рот накрыл мой, а тело ещё сильнее прижалось, впечатывая меня в дерево.
Поцелуй…
Он целовался не так как Гор, не так как Рома. Не могу объяснить сейчас лучше ли, хуже. Просто его поцелуи были другими.
Может, потому что жених?
Нас нашёл отец. Пришло время провожать гостей и он озаботился моим местонахождением.
Обнаружив в парке целующуюся парочку, скорее всего, он решил, что я прекрасно выполняю свою роль.
Я, естественно, не разубеждала.
Утром следующего дня мне был объявлен бонус за отличное поведение — поездка к сыну. Через несколько минут я нетерпеливо ждала в машине, пока родитель соизволит, наконец, выйти из дому, чтобы везти меня к Волчонку.
Сынок бросился ко мне со счастливым смехом. Он схватил меня за руку и с восторгом повёл показывать всё, что нашёл для себя чудесным в новом доме.
После обеда, когда усталый малыш уснул, мы с Надеждой Матвеевной сидели у его кровати и вели неторопливую беседу.
Она рассказала, как сильно ей здесь нравиться. О прекрасном просторном доме, о соседях, среди которых нашлась русскоязычная женщина. О водителе, который с утра до вечера у них, и выполняет любые просьбы. Палома делает всю работу по дому, поэтому единственная забота, она же радость, у женщины — это ребёнок, её драгоценный Володенька. Я чувствовала, что мой малыш в любящих руках и пока у них всё хорошо. Как бы не разбаловала…
Я же безбожно врала. Единственное, что было правдой в моём рассказе — я смогу приезжать не чаще раза в неделю, и то не всегда.
— Ты учись девочка. Устраивай свою жизнь. О нас не беспокойся. Спасибо твоему отцу, ни в чём не нуждаемся. Такой заботой окружил! А мне за Володей в радость присмотреть. Полюбила его всем сердцем. Своих ведь не было никогда, не сложилось… А Вы у нас с пупьяшка… Первая улыбка, первый шажок — всё на моих глазах. Жизнь за него отдам, за солнышко моё родное. Не беспокойся, прошу! — Надежда Матвеевна успокаивающе поглаживала мои ладони. — Я же вижу, тревожишься.
Я могла только поблагодарить. Как же мне повезло встретить её на той автобусной остановке!
На обратном пути я грустила, глядя в окно машины. Отец молчал.
Мимо проносились местами уже знакомые виды. Мысли перескочили на вчерашний вечер.
Михаил, который сначала сильно напугал меня, оказался неожиданно нежным. Как-то непонятно у него всё получалось…
Прижал к дереву сильно. Я не могла шелохнуться. Но не настолько, чтобы стало больно.
Целовал грубо, по хозяйски, глубоко исследуя мой рот, язык, внутреннюю сторону губ.
Руки совсем не ласково гладили тело, сжимали грудь, сильно теребили сосок. Я испугалась сначала, не успевала вдохнуть, сообразить где защищаться. Ладошки упёрлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть, что оказалось невозможно, и они так и застыли, сдаваясь.
